Серый был лучшим скакуном в конюшнях барсула. Три года назад отец отдал за жеребёнка десять сороков отборных соболиных шкур – безумная цена. С тех пор он вырос в превосходного коня: Стать, мощь сочетались в нём с изяществом и небывалой грацией. Только Серый мог с места, без разбега легко перемахнуть через стену в три кадама высотой, а когда пускался в галоп, со стороны казалось, что он вовсе не касается земли.
Прежде на Сером ездил только патша – другим это не позволялось. Потому слова отца так поразили Айдарука. А Турумтай помолча, глядя на сына с жалостью и надеждой одновременно, а потом тихо добавил.
– Ты знаешь, что стоит на кону.
Айдарук понимал. Ещё бы. Ведь кок-буру – не просто забава для удальцов. В конной сшибке за тушу барана определяется воля богов. Так что победа Айдарука будет означать, что великий Тенгри любит Турумтая, одобряет всё, что он делает и обещает помочь во всем, что он задумал. А такая подсказка богов могла стать доводом для тех патшей, что ещё не решили, кого поддержать на грядущем совете.
– Спасибо, отец. – Сказал Айдарук и голос его дрогнул. – Я не подведу.
– Только попробуй. – Ответил отец, не сдержав улыбку. – Тогда уж точно не видать тебе этой… Бийче.
Айдарук чуть не бросился вслед отцу, чтобы повиснуть на его плечах, обнять и прошептать в самое ухо: спасибо. И хотя он сдержался, но в душе дал себе клятву, что обязательно победит в завтрашнем кок-бура.
И вот, близился решающий час. Серый под отцовским седлом дрожал от возбуждения, бил копытом и фыркал, призывая людей начать побыстрее. Айдарук втиснулся в двуслойный стегач, надел пышную баранью шапку с толстым слоем ваты внутри, и натянул лишённые пальцев перчатки из особой кожи, мягкой, но очень прочной. Рядом кружились Ушапай и Чуксар – никто не сомневался, кого именно возьмёт в помощники сын патши. Чуксар был уже полностью готов сам и дважды успел проверить снаряжение Айдарука, потому помогал Ушапаю, который возился с ремнями так неспешно, будто скачка намечалась на завтрашнее утро.
Айдарук ласково потрепал Серого за густую гриву и бросил взгляд на берег озера, где на длинных скамьях под навесами из ткани сидели патши, старейшины и славные джигиты, не раз побеждавшие в кок-бура прошлых лет. Турумтай и Байбат тоже были там. Но если дед внимательно следил за каждым движением внука, то отец не смотрел на сына, да и сказать по правде выглядел отстранённо. Айдарук понимал причину. Сейчас все мысли отца занимал предстоящий совыет, исход которого решался в том числе и здесь. И Айдарук в который раз за это утро дал себе слово победить любой ценой.
В том, что рядом с тушей барана он окажется первым, Айдарук не сомневался – столь резвого коня, как Серый, нет ни у кого. Но потом ещё предстояло выбраться из общей свалки и не столкнуться с теми, кто попытается преградить ему путь, когда он помчится к заветному столбу. Айдарук повернулся к друзьям, обхватил их за плечи и, склонившись, зашептал как можно тише, чтобы случайно не расслышали соседи.
– Головой в стену биться лишь дуракам можно, у них лоб крепкий. – Повторил Айдарук любимую присказку Байбата. – Так что когда схвачу барана, защищайте меня не от тех, кто будет наседать спереди. Разгоните всех, кто окажется сзади. Я не поскачу по короткой дороге. Развернусь и нырну вот туда.
Ушапай и Чуксар посмотрели на место грядущей схватки. Размеченный жрецами круг лежал между озером и небольшой промоиной. Из-за такого расположения кто бы ни завладел бараном, путь его всё равно лежал бы по узкой полоске земли, где пришлось бы пробиваться через плотный строй соперников. При этом овражек, по которому весной стекали талые воды, глубоким шрамом тянулся к самому лесу и проходил чуть в стороне от заветного столба. Правда, обрыв в том месте был особенно высок и крут, так что выглядел почти неприступным. Но только не для Серого.
Мгновенно оценив замысел друга, Чуксар зарычал от удовольствия и стал приплясывать в предчувствии скорой драки. Даже Ушапай одобрительно кивнул.
– Если вы задержите их хоть на миг, Серого никому не догнать. – Продолжил Айдарук, чувствуя, что сердце начинает колотиться быстрее. – Главное…
– Эй, ты! – Внезапно послышалось сзади.
Айдарук обернулся и увидел старшего сына Эрнука. Чуть позади него плотным строем стоял десяток джигитов. Все они были в праздничных одеждах, да и наряд Самура ясно говорил, что участвовать в скачках он не будет. Но взгляд Айдарука приковал то, что эсегель держал в руках. Айдарук сразу узнал шкатулку с клеймом ювелира на крышке.
– Забери свою дешевую безделушку. – Грубо выпалил Самур, протянув шкатулку Айдаруку. – И больше никогда не суйся к моей сестре. Она больше не хочет тебя знать.
Айдарук, растерявшийся под таким напором, сначала протянул было руку, но едва коснувшись дерева, отдёрнул её и убрал за спину.
– Подарок брала она. – Произнёс он, с трудом глотая подступивший ком. – Если так, пусть сама и вернёт.
Самур только усмехнулся, показав ряд плотных белоснежных зубов под рыжеватым пухом ранних усов.
– Ну, вот ещё. Невесте тудуна не пристало говорить со всяким сбродом.