Прочитав ее, Ева с искренним ужасом поняла, что она могла убить Мэтьюза в Берхтесгадене, хотя не сделала ничего подобного. Просто мужчины в возрасте Мэтьюза очень чувствительны как к высоте, так и к сильным страстям. Однако она могла сделать это, потому что в свое время немецкий полицейский хирург упомянул о яде. Ева была одержима желанием доказать всем, что не делала этого, особенно после того, как Филип, вдохновленный той же книгой, стал распускать о Еве слухи и, кстати, задумал воспользоваться описанным в книге способом отравления.
Рассерженный Хатауэй, словно настойчивый призрак, слегка постучал по столу, привлекая к себе внимание.
— Вы хотите сказать, — произнес он, — что Ева была убита тем способом, о котором знала сама?
— Безусловно. Посмотрите медицинское заключение доктора Бутэ.
— И каким же образом?
— Как нам известно, действуя на жертву, яд вызывает расстройство рассудка, подобное алкогольной интоксикации, причем вредное воздействие начинается еще до того, как жертва начинает это осознавать. Сэр Джералд, с учетом чудовищной лжи, допущенной вами в пятницу вечером, вы, конечно, можете признать это?
Одри, испытывающая глубокое почтение и даже трепет по отношению к сэру Джералду, с изумлением посмотрела на него:
— Сэр Джералд тоже говорил неправду?
— С ужасающими потерями для здравого смысла я понял, — резко проговорил доктор Фелл, — что никто не говорил правды, и ваш покорный слуга — не исключение. В пятницу ночью, желая допросить вас, мы с Обертеном позвонили в квартиру Иннеса на набережной Туреттини; сэр Джералд и Филип Ферье были с нами (запомните это, потому что в дальнейшем сей факт будет иметь важное значение).
— Но что…
— К этому времени сэр Джералд, слышавший наш с Обертеном разговор, был уже совершенно уверен, что человеком, использовавшим яд, была сама миссис Ферье. Он только не знал, как леди угодила в собственную ловушку. Ему было известно лишь то, что ядом были обработаны розы из сада, поэтому он решил укрепить свою версию, заявив, что перед завтраком миссис Ферье выходила в сад.
Но она туда не выходила, и это могут подтвердить другие свидетели, включая меня самого. Сэр Джералд пытался сделать свою версию слишком законченной и основательной. Позже, с криками и воплями, он выпытал нужное признание у Паулы Кэтфорд, а затем набросился на нее, объявив ее виновной. Если таким образом сэр Джералд хотел продемонстрировать свое согласие с Эмерсоном[13] в том, что постоянство в глупости — удел ограниченных, он не мог бы сделать это лучше.
— Я думал… — горячо начал Хатауэй.
— Вы думали, что так будет лучше? Ох… кхм! Остальные тоже так думали. Так вот, никто не выходил в сад в пятницу утром. Ваза с розами стояла в кабинете с предыдущего дня. Филип Ферье, последним спустившийся к завтраку, разбрызгал яд перед тем, как присоединился к нам за столом. — Тут доктор Фелл, безуспешно пытаясь раскурить свою трубку, сделал нервный жест и сказал: — Фу-ты! Ну вот! Я снова предвосхищаю события. Давайте вернемся к утру пятницы, к тому моменту, когда стало известно о преступлении, и когда я расспрашивал Десмонда Ферье в гостиной виллы «Розалинда». Это происходило в присутствии Паулы Кэтфорд и Брайана Иннеса, еще до прибытия полиции.
Никогда в жизни я не добивался столь малого результата. Все, что мне удалось узнать, был лишь ответ на один вопрос, имевший определенное значение: где преступник взял соляную кислоту?
Как ни парадоксально — и об этом пишет доктор Бутэ, — но купить нитробензол действительно довольно просто. Под самыми различными названиями — бензальдегида или синтетического масла горького миндаля — он широко применяется в самых различных областях. Однако прийти в аптеку и попросить продать на шесть пенсов серной кислоты, не вызвав при этом любопытства, невозможно. Тем не менее я осмотрел всю виллу, чтобы найти какую-нибудь бутылку или другую емкость, в которой могла бы храниться кислота, но мои поиски были безрезультатными до тех пор, пока я вдруг не услышал в гостиной замечание Иннеса…
— Мое замечание? — удивился Брайан. — О чем?
— О мотоциклах, — ответил доктор Фелл.
— Вы хотите сказать, что Филип взял кислоту?..
— Он взял кислоту из аккумулятора заботливо сохраняемого старого мотоцикла двадцатых годов, которым, кстати, пользовался только он один. В современных аккумуляторах серная кислота защищена лучше. Мне вспомнилось, как на заре туманной юности, когда я был стройнее, я тоже ездил на подобном транспорте. Однажды мой мотоцикл случайно перевернулся на аккумулятор, и я увидел, как из него, словно пиво из бутылки, вытекла серная кислота.
— Но какой толк в этой информации? Никакого!