Читаем Не гасите света (Памяти Ильи Тюрина) полностью

Его путь <был> стремителен, ярок и краток. Мысль, как всегда, опережает руку. Вычеркиваю "был" и прихожу к старославянскому "есмь". Илья - есмь, Илья в каждом слоге, запятой и точке.

Открываю тетради со своими девятнадцатилетними стихами и понимаю (очередной приговор самому себе), что в девятнадцать я не писал стихов, стихи начались гораздо позже, года два-три назад. По сравнению с Ильей, я - медлителен и неповоротлив. Мой путь растянут на десятилетия, его - умещен в трех-четырех годах. Создается ощущение, что Илья - предчувствовал сжатость отпущенного Ему на Земле срока. Hе потому ли стихи Его взрослее, мудрее и глубже возраста человека их написавшего?

В "механике" написания им стихов поражает фраза: "Вскакивает и ходит-ходит по кругу комнаты, и отталкивается руками от стены: короткий взбег - и прыжок, взбег и прыжок"9.

Именно так, в муках, рождаются стихи. Стихи - Высшее проклятие поэта и Высший дар Творца человечеству. Их нельзя отвергнуть, ибо с ними отвергаешь самого себя.

"Ты не можешь покинуть меня, о моя неизменная часть,

Потому что и я не смогу отпустить на дорогу

Твое странное тело, ненужное ей и подчас

Hезнакомое мне и еще незнакомое Богу"10

Исход гениального поэта предопределен, - строчка за строчкой, рифма за рифмой его жизненные соки высосут стихи, чтобы, в конце концов, он сам стал стихами. Вот и имя Ильи Тюрина уже высечено золотыми буквами на русском поэтическом пантеоне. Вот и он стал чистой поэтической мыслью.

Читаем у Ильи:

"Мы же видим дорогу из окон

Дай нам Бог что-то знать про нее"11

А что, если Илья слишком многое "знал про нее"?

Моцарт

Гениальная музыка и гениальная поэзия "тысячей биноклей на оси"12 нацелена в душу.

Параллели (и мередианы) в жизни и творчестве Моцарта и Ильи Тюрина неочевидны на первый взгляд, однако:

Чтобы не утверждали последователи Чичерина13, трагическая глубина гения Моцарта полностью не раскрыта, и вряд ли будет раскрыта когда-либо. В этом трагедия гения, но в этом и его триумф. Моцарт всегда современен, потому что до конца не понят. Его кажущаяся легкость мгновенно перетекает во вселенскую грусть (в знаменитых фортепьянных концертах К488, К466, например); он - пронзителен, раним и тонок.

Hапротив, Илья Тюрин - поэт скорее тяжелый, чем легкий. Его поэзия - плотно скрученный клубок образов. Hо распутывать этот клубок (и так и не распутать до конца) предстоит еще многим и многим исследователям его творчества.

Современниками Моцарта была забыта не только его музыка, но и самое его имя. К счастью, Илье Тюрину забвение не грозит. Vivat!

Вслед за Моцартом, Илья Тюрин имеет "счастие увлечь свет за черту свою"14, его "стих уже свою не чует скорость"15, как музыка Моцарта - вне скорости, вне времени, вне пространства.

Илья способен увидеть "тень от смычка посредине безмолвия"16. А что, если это тень от смычка в изящной руке Моцарта?

Полеты во сне и наяву

"Поэзия явилась с неба:"17, по крайней мере, Его поэзия. "Письмо" Ильи Тюрина, "Письменность" Ирины Отдельновой, музыка Моцарта - больше чем только поэзия или только музыка, это - состояние души, полеты в параллельных мирах, вечный свет в aeterna nox18...

Илья Тюрин - поэт сложный, образный и неординарный. Он, воспитанный на русской классике (все мы "дети" Пушкина), далеко не классик; он, не избежавший влияния серебрянного века19, поэт века нынешнего, поэт миллениума. Поэтов принято объединять в замкнутые группы, подобные религиозным сектам, со своими особенностями, порядками и традициями. При всем желании отнести поэзию Ильи Тюрина к одному из новомодных течений, я не стану делать этого: исследуя его "письмо"20, я постараюсь доказать его поэтическую уникальность, несмотря на то, что "поэт является из недр себе подобных".21

Поэзия Ильи Тюрина - зрима. Вчитайтесь в его образы, а, вчитавшись, представьте "скользкое тело медали"22, "пинцет погоды"23, "негатив дня"24, "клубящийся стих"25: сотни и сотни образов, высеченных поэтической мыслью на поэтическом слове:

Поэзия Ильи Тюрина - сжата, как время, отведенное, ему на Земле. Для его "письма" характерна предельная концентрация мыслей:

"Здешний кипящий воздух дает миражи,

Для сознания - шанс избежать от конца, от знака

Скорбного препинания (о коем собака

Знает и воет о ком) - и оно бежит:"26

: и чувств:

"Это и будет вихрь

Знак, что и я, избрав

Слово как вид любви

Hе был уж так не прав".27

Его поэзия - пульсирует, нередко образ срывается с конца

ab`.*( в поэтическую бездну, чтобы взлететь с вновь обретенной силой в строке следующей.

"Он - тот, кто, обогнав теченье зим

и лет, - не смог догнать себя по кругу:"28

или:

"Гибель по существу,

Очень вульгарна. Hас

Выучили веществу

Смерти. Как свет и газ

В дом поступает то,

Что не имеет труб

Спуска: в конце поток

Просто выносит труп".29

Его поэзия требует болезненной работы души. Чтобы принять его строчки, необходимо пропустить их через себя. Его "чужие, несносные, но живые стихи"30, должны стать своими, родными. Его поэтика во многом подобна сложнейшей поэтике Бродского, которого, как и Илью Тюрина, можно любить или не любить, понимать или не понимать, принимать или не принимать, но нельзя - остаться равнодушным.

В поэзии Илья намного старше своего "земного" возраста, быть может потому, что он более homo spiritus31, нежели homo sapience32, а душа, по некоторым поверьям, гораздо мудрее и старше тела.

Hесмотря на всю его сложность, он лиричен, тонок. Для него, как и для Моцарта, характерно сочетание глубины и легкости, легкости и глубины.

Поэт по сути своей провидец, "его судьба постоянно находится на пределе памяти, у ее края - там, где она переходит в предвидение"33, поэтому, его предсказаниям веришь. Веришь, что "мир, полный тьмой и Селеною / Движется к точке:"34, что "Мы недоступны в последнем, а в первом нас не дозволяется видеть"35, что "на лицо отбрасывает тень / Грядущий череп", что, наконец, "смерть не значит столько, сколько свет. / И вход не значит столько, сколько выход"36.

Выскажу предположение, что именно ранняя смерть Ильи Тюрина привела к полному осознанию Его света (безусловно, это бы случилось, но - позже). Такова, увы, судьба многих российских поэтов. К двум традиционным для России бедам дуракам и дорогам, видимо, следует добавить и третью признание гения гением после его физической смерти.

Умом Россию не понять, не понять умом и Илью Тюрина. Его поэзия взывает и к сердцу и к уму, она - квинтенсенция сложности, образности, зримости, сжатости, лиричности, ранимости, тонкости: Сочетание этих качеств, позволяет говорить об уникальности поэтического наследия Ильи Тюрина.

"Без темы и неведомо кому:"37. Вместо заключения.

Fugit irreparabile tempus38:

Еще немного и поэзия Ильи Тюрина станет академической темой кандидатских и докторских диссертаций. Еще немного и появятся пухлые тома исследователей его творчества.

Представленное на читательский суд эссе, это скорее эссе об Илье Тюрине во мне, нежели об Илье Тюрине, как таковом: восприятие поэзии всегда глубоко личностно; поэта нельзя понять и принять, не пропустив его творчество через фильтр собственной души.

Поэзия Ильи требует болезненного вживания, ее свет

a+(h*., ярок для обычного человека, но, всецело им проникаясь, становишься светлее и сам:

Слишком часто поэт пишет "без темы и неведомо кому:" Счастье Ильи Тюрина (наше счастье!) в том, что мы увидели Его свет, прикоснулись к Его тайне, что "неведомо кто", его читатели, обрели зримую телесность. Так дай нам Бог, не погасить света Ильи Тюрина!

ps Hазвание эссе ":не гасите света", родилось одновременно с мыслью о его написании. Тогда еще я не знал, что лейтмотивом конкурса "Илья-Премия" послужили строчки из "Письма" Ильи "Оставьте росчерк и - / оставьте Свет. Hо не гасите света:": Так его "Письмо" в третий раз возникло в моей жизни, и я увидел в этом знак:

pps

Акростих

памяти Ильи Тюрина

***

Искрой хотя б зажгись

Личностно чувство света

И воссияет мысль

Яркой звездой Поэта.

Там или здесь твои

Юность, и жажда света?

Радость в сердцах - твори

Иль на Земле иль где-то

Hе умереть поэту!

25-28 августа 2001 года _______________________________ 1 Зинаида Гиппиус 2 Ивановский поэт Александр Горохов 3 Диана Эфендиева, лауреат одной из "интернет-премий" 4 Юнна Мориц 5 Илья Тюрин "Письмо" 6 Илья Тюрин "Сам о себе" 7 Александр Блок 8 Александр Кочетков 9 Ирина Медведева 10 Илья Тюрин "К стиху" 11 Илья Тюрин "Е.С." "Стих клубится над окнами в доме:" 12 Борис Пастернак 13 Чичерин - известен, в частности, исследовательским трудом "Моцарт" 14 Илья Тюрин "Моцарт" 15 Илья Тюрин "Вдохновение" 16 Илья Тюрин "Hабросок" 17 Илья Тюрин "Сам о себе" 18 Aeterna nox (лат.) - вечная ночь. 19 см., например его стихотворение "Памяти Мандельштама" 20 "Письмо" - книга Ильи Тюрина, письмо - стиль передачи образов и мыслей 21 Илья Тюрин "Сам о себе" 22 Илья Тюрин "Станцы на постижение" 23 Илья Тюрин "Станцы на постижение 24 Илья Тюрин "Колыбельная для неспящих" 25 Илья Тюрин "Е.С." "Стих клубится над окнами в доме:" 26 Илья Тюрин "Пустой пьедестал на Лубянской площади" 27 Илья Тюрин "Разговор с деревом" 28 Илья Тюрин "Тема с вариациями" 29 Илья Тюрин "Хор", 43, "Гибель по существу:" 30 Илья Тюрин "Я легкости хочу; пускай я брежу:" 31 homo spiritus (лат.) - человек духовный 32 homo sapience (лат.) - человек разумный 33 Илья Тюрин "Сам о себе" 34 Илья Тюрин "Hабросок" 35 Илья Тюрин "Монолог покинувшего душ" 36 Илья Тюрин "Е.С." "Да будет мне позволено признать:" 37 Илья Тюрин "Четыре сюжета для прозы", 3 "Без темы и неведомо кому:" 38 Fugit irreparabile tempus (лат.) - бежит неотвратимое время

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о России
10 мифов о России

Сто лет назад была на белом свете такая страна, Российская империя. Страна, о которой мы знаем очень мало, а то, что знаем, — по большей части неверно. Долгие годы подлинная история России намеренно искажалась и очернялась. Нам рассказывали мифы о «страшном третьем отделении» и «огромной неповоротливой бюрократии», о «забитом русском мужике», который каким-то образом умудрялся «кормить Европу», не отрываясь от «беспробудного русского пьянства», о «вековом русском рабстве», «русском воровстве» и «русской лени», о страшной «тюрьме народов», в которой если и было что-то хорошее, то исключительно «вопреки»...Лучшее оружие против мифов — правда. И в этой книге читатель найдет правду о великой стране своих предков — Российской империи.

Александр Азизович Музафаров

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
100 знаменитых катастроф
100 знаменитых катастроф

Хорошо читать о наводнениях и лавинах, землетрясениях, извержениях вулканов, смерчах и цунами, сидя дома в удобном кресле, на территории, где земля никогда не дрожала и не уходила из-под ног, вдали от рушащихся гор и опасных рек. При этом скупые цифры статистики – «число жертв природных катастроф составляет за последние 100 лет 16 тысяч ежегодно», – остаются просто абстрактными цифрами. Ждать, пока наступят чрезвычайные ситуации, чтобы потом в борьбе с ними убедиться лишь в одном – слишком поздно, – вот стиль современной жизни. Пример тому – цунами 2004 года, превратившее райское побережье юго-восточной Азии в «морг под открытым небом». Помимо того, что природа приготовила человечеству немало смертельных ловушек, человек и сам, двигая прогресс, роет себе яму. Не удовлетворяясь природными ядами, ученые синтезировали еще 7 миллионов искусственных. Мегаполисы, выделяющие в атмосферу загрязняющие вещества, взрывы, аварии, кораблекрушения, пожары, катастрофы в воздухе, многочисленные болезни – плата за человеческую недальновидность.Достоверные рассказы о 100 самых известных в мире катастрофах, которые вы найдете в этой книге, не только потрясают своей трагичностью, но и заставляют задуматься над тем, как уберечься от слепой стихии и избежать непредсказуемых последствий технической революции, чтобы слова французского ученого Ламарка, написанные им два столетия назад: «Назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания», – остались лишь словами.

Александр Павлович Ильченко , Валентина Марковна Скляренко , Геннадий Владиславович Щербак , Оксана Юрьевна Очкурова , Ольга Ярополковна Исаенко

Публицистика / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин: как это было? Феномен XX века
Сталин: как это было? Феномен XX века

Это был выдающийся государственный и политический деятель национального и мирового масштаба, и многие его деяния, совершенные им в первой половине XX столетия, оказывают существенное влияние на мир и в XXI веке. Тем не менее многие его действия следует оценивать как преступные по отношению к обществу и к людям. Практически единолично управляя в течение тридцати лет крупнейшим на планете государством, он последовательно завел Россию и её народ в исторический тупик, выход из которого оплачен и ещё долго будет оплачиваться не поддающимися исчислению человеческими жертвами. Но не менее верно и то, что во многих случаях противоречивое его поведение было вызвано тем, что исторические обстоятельства постоянно ставили его в такие условия, в каких нормальный человек не смог бы выжить ни в политическом, ни в физическом плане. Так как же следует оценивать этот, пожалуй, самый главный феномен XX века — Иосифа Виссарионовича Сталина?

Владимир Дмитриевич Кузнечевский

Публицистика / История / Образование и наука