На меня смотрит пара поразительно умных карих глаз. Внутри — маленький, пушистый, ушастый красавчик, поскуливая и порыкивая, мечется по коробке, требуя внимания. Виляет хвостом, подавая мохнатые лапы. Млять, я сейчас умру от счастья!
— Шабака, — восхищенно вздыхает Ярик, замирая рядом с коробкой.
— Собака, — говорю, как загипнотизированный, я все еще не в силах поверить собственным глазам. Нет, Карамелька никогда не говорила категоричное “нет”, но и “да” она тоже никогда не говорила. А сейчас она улыбается, кивая:
— Ага. Собака, мальчики.
— Щенок немецкой овчарки. Серьезно, детка?
— Мхм.
— М-мне?
— Ну… нам. Как ты там сказал? Дом построили, дерево посадили, ребенка родили, только собаки не хватает для полноты картины, да?
— Стеф, — выдыхаю, — девочка моя! — подскакиваю к жене, сгребая в охапку, зацеловывая в губы, нос и щеки. Быстро, лихорадочно, приговаривая:
— Я так тебя люблю! Черт! Стеф! Это была мечта детства. Охренеть!
Карамелька хохочет и уворачивается. А потом тут же цепляется в мои плечи ноготками и благодарно принимает весь мой поток поцелуев. У меня в голове набатом звучит — собака. Черт побери, у нас теперь есть собака! Наверное, это было максимально глупое условие спора: если проигрывает Стеф, то мы заводим щенка, если проигрываю я, то у нас в доме появится котенок. Собака, блин! Да ладно?!
— Ты доволен? — улыбается немного погодя самая потрясающая, самая очаровательная и самая замечательная на всем белом свете жена.
— Безумно!
— На сколько по шкале от одного до десяти?
Я смотрю в любимые глаза, искрящееся счастьем и восторгом, и говорю:
— На “ты самое лучшее, что случалось со мной в этой жизни”, Карамелька, — предельно серьезно. — Самое! Я люблю тебя, ты же знаешь?
— Знаю, — улыбается. — И я безумно люблю тебя, Сереж!
— А еще знаешь, у нас ведь недокомплект в доме.
— Ну, началось, — закатывает глаза жена, посмеиваясь, — только не начинай! Я тебе проспорила только собаку!
— Может, — подмигиваю, — поспорим еще и на дочку? А лучше сразу на двух!
— Сережа-а-а!