Читаем Не один полностью

Но мне хватает ума не вопить, что я слишком тонко устроен для слишком грубого мира, и я инстинктивно держусь подальше от гнилых мест, где дерутся за места в хит-парадах.

Никакого алгоритма, как писать хорошие статьи, которые впоследствии могут образовать душевную книгу, нет; я, конечно, о себе.

Мне кажется, я раньше многих понял, что главное – это ирония и жалость, жалость в самом гуманном ея изводе.

Я один из тех пуленепробиваемых оптимистов, которые с головой погружены в битву между восторгом, который, по-хорошему, должна вызывать жизнь, и раздражением, которое она вызывает.

Доходя иной раз в самовосхвалении до экстатических высот, за собой я должен признать одно достоинство: я безустанно прославляю лирой чувства добрые, и уж эффективнее это делаю, чем все расейские журналисты, вместе взятые. Мозг ведь не гибкая система, а сердце – гибкая. Сердце устает от городского гула, от скоростей, от какофонии, от плохих новостей.

Но, как говорит писатель Гранин, «пока тебя любят – все переносимо». Мэтр объяснил, для чего и для кого я написал эту книгу. Нет, вот так: он вообще ВСЕ объяснил.

Эта книга дает ясно понять, что восхищение и благодарность перевешивают досаду и злость.

Я переполнен любовью.

Спасибо, что взялись читать книгу, переполненную любовью, но не чуждую сарказма.

И все-таки – переполненную любовью.

Глава I

Журналюга со вкусом имбирного эля

Анкета ведущего

Меня зовут ОТАР (ШАЛВОВИЧ) КУШАНАШВИЛИ. Отчество я обложил скобками, потому что я вам не напыщенное «черте шо», а вечнозеленый увлекающийся мыслитель с «ай-кью» выше Джомолунгмы.

По образованию я журналист, по факту – журналюга со вкусом имбирного эля.

Я самый энергичный жаворонок, я благоговею перед каждым утром, утром мой КПД – двухсотпроцентный.

Любимая книга. Ребята, я в неделю читаю по дюжине книг. Иногда больше. Проза Гандлевского, поэзия Кушнера и Кублановского, публицистика Соколова. Вот это – взахлеб и с погружением.

Любимая песня. Каждый день – новая. Сегодня (в субботу) – «Не смотри на часы» ЛЮБЭ и все, что напели высокими голосами ВЕЕ GЕЕS. Но, отправляясь на войну, слушаю Рамаззотти и ТАКЕ ТНАТ.

Любимый фильм. «Общество мертвых поэтов», «Чем заняться мертвецу в Денвере», «Язык нежности», «Отец солдата». Этот список могу длить до ЧМ-2018.

Любимые виды спорта — футбол, хоккей, теннис, бокс.

Спорт для меня — это не количество отжиманий, а искусство распределять силы, способ дыхания, способ добиться восхищения в глазах детей, которых у меня семеро и которым я перманентно талдычу: побеждает тот, у кого есть дух. Это долготерпение, особенная оптика, жадность до жизни, известная смычка тактики со стратегией.

Любимое занятие вне эфира. Читать, писать, думать. Пожалуй, в обратном порядке.

Любимый анекдот/поговорка. Анекдоты – кому-то это покажется странным – не мой жанр вообще. Поговорка: Соловьи не отвечают галкам.

Детская мечта. Я с братьями и сестрами (я пятый) вырос в беспросветной нужде, я мечтал стать состоятельным. Простите.

Самое поразительное открытие. Три открытия, равно поразительных. Я выносливее, чем стайеры. Я оказался очень щедрым пареньком. Люди подвержены депрессиям – тогда как я вообще не знаю, что сие такое. А, ЧЕТВЕРТОЕ открытие! Вкус, оказывается, одно из проявлений нравственности.

В жизни нет ничего хуже, чем невостребованность. Я, разумеется, имею в виду и альковную.

Мой главный недостаток. Самокопание. Черт, я так угроблю себя.

Как долго вы можете быть без общения?

Я считаюсь сверхкоммуникабельным парнем, но ответ такой: очень, очень, очень долго.

Наивысшее счастье — видеть счастливыми тех, кого люблю. Но в первую очередь – детей.

Самое большое впечатление во время зарубежной поездки. Не смейтесь только, не шипите. Тюрьмы. Я сидел в шести странах, будь они прокляты, и всегда за то, что заступался за наших.

Самое запомнившееся спортивное событие. КАФЕЛЬНИКОВ, победа на Олимпийских Играх. Обезумев от радости, он обернулся в наш флаг, бегал по корту и орал: «Это вам за Карелина!» Я плакал, плясал, орал, смеялся.

Слушателям желаю научиться, как я, на вопросы про тонус отвечать «Блестяще!» и помнить Тацита (кстати, к вопросу о поговорках): «Пока ты недоволен, жизнь все равно проходит».

Будьте собранными и улыбчивыми, как я.

Правила жизни

Что для Вас профессия мечты?

Профессия мечты – это когда торопишься на работу, когда ночь слишком длинна, когда встаешь и лыбишься, аки мажоры на съемках КАМЕДИ КЛАБ.

Я вам про нынешнюю работу понятно рассказал?

Я всегда мечтал, чтобы люди улыбались, завидев меня.

Добился.

Какой главный урок из детства?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука