Читаем (не) Желанный покровитель полностью

- Эй, ты куда? – хватая за руку, останавливает меня Леша. Мой кавалер на сегодняшний вечер и один из разработчиков проекта, окончание которого сейчас так помпезно отмечается в Банкет-холле.

- Хочу уехать, - говорю, стараясь не поддаться липкому страху и не заорать. – Голова разболелась и что-то подташнивает. Не люблю, когда много людей вокруг.

- Я тоже, - кисло признается Леша и, взяв меня за руку, предлагает поникшим голосом. – Давай прогуляемся, Анечка! Покажу тебе нашего Кузю. Если полегчает, вернемся обратно, нет – уедем вместе.

Смотрю в погрустневшее лицо моего спутника. Вот еще у одного человека испорчен праздник. Но сейчас главное - убраться подальше из этого зала. От Агурского и его прихвостней. Снова вернуться в привычный мир, давным-давно не пересекающийся с богатыми и знаменитыми.

Быстро взвешиваю все «за» и «против» и, вздохнув, соглашаюсь.

- Если только недолго, Леш. Не уверена, что полегчает. Но с Кузей познакомлюсь с удовольствием.

2. Внебрачный ребенок Леши 


- Это проект мирового масштаба, Анечка! - гордо заявляет Леша и взмахом руки показывает на темное здание, как только мы выходим на крыльцо. Сжимает мою ладошку в своей лапище. Глядит жалобно. Ну как тут отказать?


Леша - сын маминой подруги. Нагрубить ему не могу, а намеков он не понимает. Завороженно глазею на украшенный по-новогоднему квартал. Натянутые между зданиями гирлянды всех цветов мигают и переливаются. Хотя Новый год месяц как прошел. Но здесь, в Центре робототехники, свое летоисчисление. С момента рождения великого робота Кузи. Крыльцо Банкет-холла щедро декорировано живыми цветами. Внезапно мне их становится жалко. Кому же это пришло в голову выставить такую красоту на мороз? Кто на них обратит внимание, если вся разодетая публика давно тусит в теплом зале? Лишь только Алексей Константинович тянет меня к стоящему напротив темному зданию.


- Может, не стоит? - спрашиваю с сомнением. Честно говоря, смотреть на какого-то робота мне совершенно не хочется. Ничего не понимаю в технике. Зато догадываюсь, что задумал Леша. Пообжиматься в коридоре. Ну уж нет! На это я не согласна! Ненавижу, когда ко мне лезут чужие руки. И после Павлика воспринимаю мужчин как друзей, но не как возлюбленных. Видимо, я однолюбка. И моя любовь давно покоится на местном кладбище.


- Тут рядом, Ань, на втором этаже, - торопливо объясняет он и улыбается, словно мальчишка. – Обещаю не приставать. Только покажу нашего Кузю. Это недолго…


- Подожди, - не двигаюсь с места. - А охрана, камеры? Тебе же потом влетит... – пытаюсь образумить расхрабрившегося влюбленного поклонника. Мне даже смешно иногда, как он бережно относится ко мне, сдувает несуществующие пылинки. Я же, к своему стыду, не чувствую к нему ничего, кроме обычной симпатии.


- Туда посторонним нельзя, - киваю я на строгое объявление с перечеркнутой красной полосой.


- Сегодня на посту свои люди, а камеры давно не пишут. Так висят… ворон отпугивают. Пойдем, не бойся. Пять минут, и все, - запальчиво хвастается Леша.


- Ладно, - соглашаюсь я. И так стоим на морозе, препираемся. А на мне тонкая юбка в пол и шифоновая блузка. Поверх, правда, надета норковая шубка, но она больше для красоты, чем для тепла. Да и ноги в туфельках уже давно замерзли. Ловлю себя на мысли, что сейчас на любой подвиг готова, лишь бы попасть в тепло. Поднимаюсь на крыльцо вслед за моим не слишком догадливым ухажером. На мраморных ступеньках гулко стучат мои каблуки. Или это зубы клацают от мороза?


Оказавшись в широком фойе, мельком гляжу на себя в зеркало. А что, хороша! Губы, правда, синие, глаза выпучены от страха, но зато прическа идеальная. Волосы разделены на прямой пробор и уложены сзади в затейливый узел. Белая шифоновая блузка с высокими манжетами и таким же воротом. Сизая переливающаяся юбка. Никаких украшений. Только серьги, которые когда-то подарил мне Павлик. Длинные золотые цепочки, усыпанные бриллиантиками. Очень изысканно.


Леша ведет меня на второй этаж, и я, подхватив юбку, послушно семеню рядом.


- Вот, смотри! - радостно восклицает мой кавалер, заводя меня в полутемный зал. Убирает в сторону какие-то панели и любовно глядит на странное устройство, стоящее на постаменте.


- Знакомься, Анечка. Это Кузя. Мой внебрачный ребенок. Кузя, это Анечка. Моя любимая женщина, - представляет Леша радостно и восторженно. Одной рукой обнимает меня за плечи. Другой - нажимает какие-то кнопки. От тепла его рук и жаркого шепота чувствую, как из заиндевевшей ледышки постепенно превращаюсь в женщину.


- А что он умеет? – интересуюсь из вежливости и тут же жалею об этом. Алексей начинает пространно рассказывать обо всех в мире роботах и о Кузе в частности. О его интеллекте и программном обеспечении. По всему выходит, что Кузя - самый крутой среди собратьев. Внезапно Леша выпускает меня из объятий и и что-то показывает мне на небольшом дисплее.


А я стою рядом как привязанная и киваю, будто что-то понимаю.


Глаз натыкается на небольшую эмблему на Кузином боку. Присмотревшись, дергаюсь. Знакомый товарный знак.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Публицистика / История / Проза / Историческая проза / Биографии и Мемуары