— Много чего я не могу вспомнить, потому что все мое внимание сосредоточено на том, что я видел тебя полностью обнаженной.
— Больше одного раза.
— Дважды. Я считал.
От самодовольного ответа Миллера я покраснела до самых кончиков ушей.
— Слава Богу, ты можешь считать аж до двух, — парировала я.
Миллер поцеловал меня в макушку.
— Эй, у меня хорошие оценки. Я умный и все такое.
Я закатила глаза, хотя он и не мог меня видеть, и, наконец, отпустила его.
Его ясный взгляд был сосредоточен на мне.
— Не уезжай, — умоляла я.
— Поверь мне, — грубым голосом сказал Миллер и поцеловал меня в губы. — Последнее, что я хочу делать, это оставить моего партнера.
— Это отстой, — вздохнула я, вытирая несколько бегущих слезинок.
— Соберись, Эмерсон. Не похоже, что у тебя нет мобильного телефона.
— Тебе не нравится разговаривать по телефону, — заметила я. — В прошлый раз, когда я тебе позвонила, ты заснул.
Он усмехнулся.
— Пока мы разговаривали.
— Ты рассказывала о танцевальной программе. Прости меня, если я немного задремал, но, черт возьми, девочка, я не знаю, что такое «пайк»… Что это за хрень вообще? И почему это было важно. И я — последний парень, который мог бы тебе сказать, были ли твои ноги прямыми. (Примеч.: «Пайк джамп» — это прыжок, при котором вытянутые руки касаются прямых ног в воздухе).
— Они были прямыми, — вздохнула я. — Для сведения. Я потрясающе делаю пайки.
— Ты супер потрясающая и в постели, но я же не звоню тебе, чтобы рассказать о том, что ты уже и так знаешь.
Я старалась не покраснеть во второй раз.
— Вот так вот. — Миллер обхватил мое лицо, большими пальцами погладил нижнюю губу. — Не забывай меня.
— Как будто я смогла бы когда-нибудь забыть такую колючку в моем боку, такую занозу в моей заднице…
Он обрушился своим ртом на мой, а затем отстранился, его глаза умоляли.
— Мы ведь сделаем так, чтобы все получилось, да?
— Безусловно. — Но меня захлестнуло сомнение. Он переезжал на другой конец страны. Буквально.
И он был Миллером Квинтоном.
Сексуальным.
Харизматичным.
Моим лучшим другом.
А не моим парнем.
Я сказала ему, что каждому из нас будет слишком сложно жить своей жизнью так далеко друг от друга.
Это было болезненным решением для нас обоих. Что, если он западет на кого-то другого? Что, если он заменит меня? Что, если я сделаю то же самое? Была ли я на это способна? Как вообще можно уезжать от своей первой любви? От своего лучшего друга?