— Затраты энергии, — поморщилась Анариэль. — Пара таких заклинаний подряд — и я просто сдохну… К тому же, это наше, квентийское заклинание… И применение его для людей гораздо сложнее и не дает гарантии успеха. Ведь мы — это, прежде всего, наш разум. После 'Просветления' ты уже не совсем человек, Маш. Ты полуквенти…
— Но как такое возможно?
— А вот так… Происходит изменение процессов регуляции, что впоследствии сказывается на всем организме. Меняется гормональный фон и состав крови, становится практически абсолютной память, улучшится регенерация, изменится режим работы некоторых органов, увеличится продолжительность жизни… Как правило, резко усиливается кси-потенциал.
— Но… как же генетика?
— Мы близкородственные виды, — усмехнулась квентка. — Оба произошли от высших приматов, хотя и несколько разным эволюционным путем. Так что ничего особенного. Гномы так и вовсе являются всего лишь отдельной расой человека разумного, но при том спокойно до двухсот лет живут… Впрочем, потом про это расскажу.
И тут Маша вдруг удивленно поняла, что помнит и впрямь все, причем буквально с возраста трех-четырех лет! Все вплоть до мелких подробностей — достаточно было только подумать о чем-то, как в голове мигом всплывали даже, казалось бы, давным-давно забытые воспоминания. Вот она еще совсем маленькая, гуляет по парку с мамой и папой… Последняя их совместная прогулка — поскольку уже на следующий день папа с мамой поссорились и стали жить отдельно. Кто был виноват в случившемся — Маша так и не узнал, впоследствии каждый из ее родителей обвинял во всем другого. А вот появившийся вскоре у них в доме 'дядя Слава'… Которой требовал от Маши называть себя папой, но у нее язык не поворачивался назвать так чужого дядю. И это его очень злило. Вот настоящий папа, встречающий ее у школы и покупающий мороженное… А вот ее когда-то лучшая подруга Катя, которую она постоянно жалела за то, что та из 'неблагополучной' семьи, папаша спился еще пару лет назад, мамаша тоже закладывала за воротник… Но вот Катюха веселая, смеющаяся — в какие-то веки мама купила ей новой платье! Красивенькое, в цветочек. А через две недели ее мамашу арестовали за кражу — и платье оказалось тоже ворованным. В числе прочего… А Катьку забрали дядька с теткой из деревни откуда-то из-под Балашова — и больше они не виделись никогда. А вот дядя Коля катает ее на своем 'Жигуленке', а на следующий день он погибнет в ДТП с мусоровозом…
А еще вдруг подумалось о том, что будет теперь, после ее пропажи… Если никто больше не видел ничего произошедшего, то вскоре ее начнут искать родители. Сначала мамка, потом и папа — как выяснится, что у него ее тоже нет. Потом пойдут писать заявление в полицию писать, но там будут говорить о том, что все поиски начинаются только через три дня или что-нибудь в стиле, 'да загуляла с парнем, может быть, девочка, сама придет, вы не волнуйтесь'. Потом десять дней будут искать ее и, в конце концов, заведут розыскное дело — и на том успокоятся… Еще через какой-то срок объявят без вести пропавшей, а затем, может быть, и погибшей. И ведь даже не пошлешь весточки родителям, что жива и, кажется, даже здорова. А если и видели — что тогда? Почему-то Маша ничуть не сомневалось, что ФСБ мгновенно все засекретит, а о судьбах пропавших накатают какую-нибудь правдоподобную отписку. И от всего этого на душе вдруг стало так тоскливо, что девушка не выдержала и разревелась…
— Не плачь, Маш, — тихонько обняв девушку, произнесла квентка. — Все будет хорошо… Вот увидишь!
— Не будет уже ничего хорошо… — тихо прошептала девчонка. — Мама, папа, родные, друзья… Они все там, и даже не знают, что со мной все в порядке. И я тут… одна совсем…
— Ну тут я тебе ничем не помогу. Мы не умеем пробивать проход между реальностями… Никто в нашем мире не умеет. Никто не сможет вернуть тебя домой. Но… По обычаям квенти ты теперь моя сестра. А потому если тебе что надо будет, я постараюсь помочь…
— Сестра? — удивленно подняла голову Маша.
— У нашего народа есть свои особые обычаи, — вздохнула Анариэль. — Например, касающиеся 'Просветления'. Хоть я и не знаю, будет ли такое родство для тебя иметь значение…
Порой Анариэль ловила себя на мысли, что однажды может получиться так, что она будет жалеть о том, что порой позволяет себе руководствоваться в работе не одним строгим расчетом, а и чувствами и даже вот такими вот традициями и поступает не очень-то логично. Кто ей, если по существу, эта девчонка? Какая-то попаданка из параллельного мира, про которую можно было бы забыть сразу после проведения 'Просветления'? Со всем остальным пусть разбирались бы врачи из больницы, им не впервой работать с попаданцами в самом разном состоянии, и коллеги из 'двадцатки'. И это уж не говоря о том, что Анариэль от своего лица поручилась за эту девчонку перед руководством КГБ, обещав, что та не принесет никакого вреда.