На одном из ежегодных партийно-хозяйственных активов завода выступил заместитель директора и заявил, что Миль допускает большие ошибки, не жалеет рабочих, заставляя их многократно переделывать конструкции. Дошло до того, что Миля обвинили в организации на заводе выставки «белогвардейца Волошина». Конечно, сегодня это выглядит дико, а что касается самого Волошина, то он не признавал ни красных, ни белых… Тем не менее подобные обвинения могли стать основанием для принятия «решения» в министерстве.
Своеобразно повел себя Михаил Леонтьевич. Он вышел на трибуну и, не говоря ни слова о выдвинутых в его адрес обвинениях, рассказал, чем КБ должно заниматься в ближайшее время. Спустя время я поинтересовался у него, почему он тогда ничего не ответил на критику. Миль сказал: «Зачем я буду связываться с этими людьми? Конструктор должен быть выше этого».
Другой случай, характеризующий Михаила Леонтьевича как человека. Миль был начальником бригады аэродинамики в ООК ЦАГИ, когда один из сотрудников в 1938 году написал на него донос. Якобы по его вине автожир А-12 потерпел катастрофу. Много лет спустя я напомнил Милю об этом и спросил, знает ли он, кто это сделал. Он назвал фамилию человека и попросил никому об этом не говорить. Я был потрясен: этот человек и его жена работали в КБ, и Миль не стал сводить с ним счеты.
Особенности Миля как руководителя я бы определил так:
Во-первых, дальновидный анализ и умение глубоко и всесторонне продумать стратегию и отдельные ключевые особенности создания будущей машины.
Он очень глубоко и всесторонне обдумывал будущее. Это касалось не только конструктивных особенностей агрегатов и систем вертолета, но и летно-технических характеристик, проблем эксплуатации и многих других областей деятельности ОКБ.
Во-вторых, глубокая убежденность в правильности принятых решений. Особенно ярко это качество проявилось в ходе обсуждений целесообразности разработки предложенного М. Л. Милем вертолета Ми-24, являющегося и поныне основным боевым вертолетом нашей армии.
В-третьих, большое мужество в преодолении всякого рода неприятностей и неудач.
В жизни каждого руководителя авиаконструкторского коллектива случаются аварии и катастрофы. Очень важно в такие моменты сплотить людей и мобилизовать их для поиска и дальнейшего устранения причин происшествия. И это далеко не единственные проблемы, требующие от руководителя мужества и принятия немедленных и эффективных мер.
В-четвертых, рациональный баланс между известными и апробированными, с одной стороны, и принципиально новыми, обещающими заметное улучшение техническими решениями — с другой.
В-пятых, последовательное развитие и совершенствование конструкций основных агрегатов уже созданных вертолетов и создание на их основе новых машин.
В мемуарах академика Б. Е. Чертока есть два очень точных обобщения, относящихся к работе генерального конструктора тех лет:
Для всех, кто знал Миля, очевидно, что эти обобщения полностью относятся к нему. Михаил Леонтьевич был именно таким руководителем, и ему удалось создать замечательный коллектив, часто называемый школой Миля. Такой коллектив невозможно создать приказами и командами. Он формируется вниманием к людям, умением работать с ними, прощать промахи, не уступая в вопросах принципиальных.
Люди уходят, но дела их остаются. Творческое наследие Михаила Леонтьевича многие годы будет удивлять специалистов широтой профессионального охвата. Благодаря его энергии и неустанным стараниям была создана новая отрасль авиационной промышленности — вертолетостроение.
Генеральный конструктор выбирал схему и параметры своей новой машины, учитывая возможности ее серийного производства и ее будущую эксплуатацию. Он не был только кабинетным ученым, выдававшим идеи: в самом начале проектирования Миль представлял весь жизненный цикл своей будущей машины. Один из немногих конструкторов — создателей авиатехники, Миль уделял огромное внимание серийным заводам, постановке и организации на них массового производства вертолетов.