Читаем Нехорошая квартира (СИ) полностью

- Наверно? А компьютер у него был, ноутбук?

- Был ноутбук, но там не нашли ничего подозрительного. Скорее всего, он имел постоянного виртуального, так сказать, дилера, с которым общался с одноразовых почтовых ящиков.

Ирбисов хотел поинтересоваться, как могли осуществляться платежи, но тут у Приймаченко зазвонил второй мобильный, и он, извинившись и пожелав Ирбисову хорошего дня, завершил разговор. Впрочем, Павел Петрович уже узнал все, что хотел, и о чем не без самодовольства сообщил Севе Хромцову, вернувшись на кухню.

- Вот и вся мистика, - завершил рассказ Ирбисов, с усмешкой глядя на вытянувшееся лицо Севы. - Принял дурь твой знакомый и пробил себе череп под галлюцинациями.

- Наркотики -- страшная вещь, - кивнул лесник, - уж лучше водка.

- А еще лучше -- рыбалка. Мы зачем сюда приехали? Пошли на озеро, Сева.

Хромцов молча взял стоявшую в углу кухни удочку и вышел не оглянувшись.

- Расстроился парень, - заметил лесник. - Обидно ему, что опять твоя взяла.

- Не понимаю, на что обижаться, - пожал плечами Павел Петрович, и, прихватив свое удилище и ведро для ожидаемого улова, вышел вслед за Хромцовым.


3



Рыбалка прошла в строгом и сосредоточенном молчании -- как и полагается, ибо рыбы, сволочи, очень хорошо слышат. По этой или по иной причине уже к обеду красное пластмассовое ведро было наполнено доверху. Разгоряченный отличным клевом, Павел Петрович предложил вернуться на озеро под вечер и продолжить, но Сева неожиданно ответил, что после обеда лично он уезжает в город.

- Вот те раз, - удивился Ирбисов. - Ты что, и впрямь обиделся?

- С чего вы взяли? Я просто вспомнил, что у меня есть дела.

В три часа дня после великолепного обеда, состоявшего из только что сваренной ухи и жареной на углях рыбы, Хромцов сердечно попрощался с лесником и сдержанно -- с Ирбисовым, который решил остаться еще на денек, надел рюкзак и пошел по едва заметной тропке. Лесник предлагал проводить его, но он отказался.

Хромцов и впрямь неплохо ориентировался в лесу, но сейчас он не видел ни первобытной красоты столетнего бора вокруг, ни безоблачного неба. Он шел, опустив голову и глядя вниз, шел как в воду опущенный. Лесник был совершенно прав: спор, в котором он проиграл, задел Севу сильнее, чем мог предполагать Ирбисов, потому что на свежее поражение наложилось на множество мелких проигрышей, душевных царапин, невысказанных обид. С самого начала их знакомства Павел Петрович не просто разговаривал с ним с позиции "сверху", но и смотрел на него как на какого-то блаженненького, то есть, попросту, дурачка. Во всяком случае, так казалось Севе, и сейчас он был обуян одним желанием: доказать, что в этом случае дураком выставил себя Павел Петрович, а потом красиво поставить точку в дружбе.

Единственным человеком, способным помочь в низвержении авторитета бывшего следователя, был Савушкин, и Сева, добравшись до ближайшей деревни и сев там в какую-то случайную маршрутку, перезвонил приятелю и сообщил, что должен срочно с ним встретиться.

- Не вопрос, я после четырех буду дома, приходи.

Сева накрутил себя до такого состояния, что явился к Савушкину, не заезжая домой, как был -- небритый, в грязных сапогах, с рюкзаком и удочкой. Хорошо, что Савушкин принадлежал к той же тусовке ролевиков и, в отличие от скучных цивилов, относился к нормам этикета и прочей трухе со здоровой иронией. А когда Хромцов пояснил, зачем пришел, все прочие вопросы вообще отошли на второй план.

- Да не был Руль торчком! - возмутился Савушкин, имея в виде покойного Руслана. - Я б торчку в жизни квартиру не сдал. ЛСД? Фигня какая-то! Выпить он мог, не спорю, но наркоты не было. Я так и следователю сказал, что здесь какая-то ошибка. А когда он мне позвонил, у него вообще голос был довольный, будто он с дуэтом с Ричи Блэкмором сыграл.

Последняя фраза была сказана не ради красного словца, ибо покойный Руслан Шипунов был гитаристом.

- Я и не ожидал, что он о деньгах заговорит, когда позвонил последний раз, - продолжал Савушкин. - Я ему сдавал так: будут деньги -- заплатишь, нет -- так нет. Просто я сам был на мели. Я и сейчас на мели...

- Что, не продается нехорошая квартира?

- Ты что, смеешься? Я и сам туда заходить боюсь. Тем более, теперь. А Руль так и сказал: "У меня теперь деньги есть", но не сказал, откуда. А я и не спрашивал. Мало ли откуда у человека могут деньги быть? Интересно не это, интересно то, что при осмотре менты никаких денег не нашли, вообще никаких. Как и марок с ЛСД.

- Слушай, расскажи мне больше про Руля. Я его совсем мало знал.

- Неплохой был чел, только невезучий. Мне кажется, все его проблемы были из-за расхождения внешнего и внутреннего. Внутри он был демонический рок-музыкант и кумир девчонок, а снаружи...

- Метр с кепкой и пятьдесят кило, - подхватил Хромцов. - Он хоть волосы перестал в черный цвет красить?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сценарии судьбы Тонечки Морозовой
Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Насте семнадцать, она трепетная и требовательная, и к тому же будущая актриса. У нее есть мать Тонечка, из которой, по мнению дочери, ничего не вышло. Есть еще бабушка, почему-то ненавидящая Настиного покойного отца – гениального писателя! Что же за тайны у матери с бабушкой?Тонечка – любящая и любимая жена, дочь и мать. А еще она известный сценарист и может быть рядом со своим мужем-режиссером всегда и везде. Однажды они отправляются в прекрасный старинный город. Ее муж Александр должен встретиться с давним другом, которого Тонечка не знает. Кто такой этот Кондрат Ермолаев? Муж говорит – повар, а похоже, что бандит…Когда вся жизнь переменилась, Тонечка – деловая, бодрая и жизнерадостная сценаристка, и ее приемный сын Родион – страшный разгильдяй и недотепа, но еще и художник, оказываются вдвоем в милом городе Дождеве. Однажды утром этот новый, еще не до конца обжитый, странный мир переворачивается – погибает соседка, пожилая особа, которую все за глаза звали «старой княгиней»…

Татьяна Витальевна Устинова

Детективы
1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне / Детективы