Читаем Некрополь полностью

В центральной словенской области — Крайне — появились училища и высшие школы, в Любляне — Академия наук. Зарождался слой словенских промышленников и торговцев. Значительно укрепилась культурная и экономическая основа, сдержавшая натиск в первую очередь немецкого экспансионизма, расширявшего свой «Lebensraum» («жизненное пространство») за счет соседей-славян. Индустриализация, борьба за сырьевые ресурсы, энергоносители и рынки принесли с собой угрозу того, что раз и навсегда будет покончено с остатками карантанского словенского народа, оказавшегося волею судеб на пути основных направлений экспансии немецкого и итальянского империализма.

Ярко выраженное национальное самосознание словенцев помогло им противостоять попыткам растворения в аморфной массе иллиризма[68]. Великий словенский поэт Франце Прешерн встал на защиту самобытности словенского языка и культуры. К сожалению, словенские политики не смогли подняться на ту же высоту, что и прославленный стихотворец. Они погрязли во взаимных бесплодных идеологических спорах, растрачивали впустую драгоценную энергию народа и искали выгодные для себя варианты за чужой счет. Идея словенской государственности сводилась на нет в южнославянских трактатах, уступая место этносу и фольклору. И тогда защитником нации провозгласила себя церковь. В результате по окончании Первой мировой войны, когда впервые в XX веке изменялась политическая карта Европы, собственная политика не смогла обеспечить словенцам ничего иного, как временное вхождение в реакционную балканскую монархию Карагеоргиевичей[69]. Причем значительные части словенских земель были навсегда утрачены, поскольку отошли Австрии, фашистской Италии и Венгрии Хорти.

Точно так же и второе изменение порядка в древней Европе во время Второй мировой войны словенские политические силы встретили без какой-либо соответствующей концепции. Они не воспользовались возможностью, предоставленной распадом монархии, лопнувшей, как мыльный пузырь, при первом же соприкосновении с силами «Оси Берлин-Рим», а предпочли выжидать. Для суверенного словенского государства, за которое надо было бороться на стороне западных союзников, а, возможно, в чем-то и против них, места не нашлось. Этот вакуум мгновенно заполнила немногочисленная коммунистическая партия, которая по примеру коминтерновского народного фронта организовала вооруженное сопротивление, главной целью которого было взятие всей полноты власти после победы союзников. Стремясь к этому, она даже приветствовала вначале свободную, объединенную Словению. Такая концепция борьбы повлекла за собой чудовищные жертвы. К террору оккупантов добавилось внутреннее сведение счетов, когда против партийного единовластия с оружием выступили и другие политические силы. Но было уже слишком поздно. Все карты сосредоточились в руках лучше организованной и бескомпромиссной компартии, которой удалось узаконить свою борьбу в глазах союзников, а на своих противников навсегда бросить тень коллаборационизма.

Победа союзников над фашизмом принесла с собой победу коммунистов и новую федеративную Югославию, в которую вошла и та часть словенской территории, которую после Первой мировой войны захватила Италия. Однако города Горица и Триест с прилегающей местностью так и остались в Италии. И это стало возможным не в последнюю очередь из-за страха Запада перед Югославией, преданной Сталину. Так словенцы еще раз оплатили чужие счета и несостоятельность собственной политики.

Революционный террор привел к уничтожению десятков тысяч людей, а многие тысячи спаслись бегством за границу. Исчезли все старые политические структуры и партии. Эйфорическое строительство коммунистического рая неузнаваемо переменило Словению. Массовое трудоустройство рабочих из других югославских республик значительно изменило национальный состав. Режим развивал тяжелую и горнодобывающую промышленность, традиционные промыслы и частная торговля исчезли, значительная часть сельских угодий опустела. Религия и классическая культура были загнаны глубоко в частную жизнь, право на публичность имело только социалистическое строительство, а свободу слова — безликие «трудящиеся массы».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии