Пистолет был заграничный и выглядел так, как настоящий. Конечно, если не приглядываться. Но у Левы не было ни возможности, ни желания рассматривать пистолет, из которого его угрожали застрелить. Он только кивнул и пробормотал:
— Я ничего не понимаю…
Лицо его было бледное, глаза моргали и губы тряслись. Так выглядит детсадовец, у которого отняли любимую игрушку… В каком-то смысле это и было так: мы ведь отнимали у Левы его прибыльный бизнес. Все было так хорошо — в далеком Питере резали людей, Лева возил и зарабатывал себе на достойную, старость. Себе, и своей семье… Как это было славно!
И тут вдруг появились мы с Геннадием, и Лева понимал, что мы просто так не отвяжемся.
— Не понимаешь? — засмеялся довольный Геннадий. — Все ты прекрасно понимаешь, гнида.
Он тронул с места, и мы помчались обратно в город. Только я не знал, куда мы направляемся, и оттого чувствовал себя не слишком хорошо.
— Вы что — работники милиции? — спросил вдруг Лева надтреснутым голосом.
Я промолчал.
— Я требую вызвать консула Германии, — проблеял Лева.
Геннадий, не оборачиваясь, захохотал:
— А Генерального секретаря ООН тебе не надо? — грубо сказал он.
В общем-то нам было на руку, чтобы Лева пока что думал, будто мы — сотрудники спецслужб. Пусть его сковывает генетический страх перед представителями государственной власти…
Мы ехали довольно долго, и все это время Лева молчал. Он сделал попытку, сказав про консула, но увидев, что это бессмысленно, решил не испытывать судьбу и покориться.
А Геннадий точно знал, куда мы едем. Он вел машину уверенно. Его волнение прошло, теперь все шло по намеченному им плану.
Мы подкатили к железным воротам на тихой безлюдной улице, и Геннадий два раза резко посигналил. Ворота были ярко-зеленые, глухие. За ними послышалась возня, грохот засова, и они распахнулись.
Мы въехали во двор — тесный, маленький, куда выходили зарешеченные окна. Мне вдруг показалось, что это тюрьма. Я именно так и представлял себе тюремные дворы.
Зачем Геннадий привез нас в тюрьму? Что это за тюрьма? Что вообще происходит? Наверное, в ту минуту я был испуган не меньше, чем Лева…
Через ветровое стекло со все еще работающими «дворниками» я видел охранника в пятнистой форме с автоматом и в бронежилете, который отворил нам ворота и теперь стоял, ожидая, пока мы вылезем из машины. Охранник был один, и форма на нем была не эмвэдэшная… На тюрьму уже не похоже.
— Выходим, — коротко приказал Геннадий.
Мы вышли из машины, Геннадий посмотрел на Леву и усмехнулся:
— Вот теперь ты уж точно никуда не денешься, — сказал он.
Потом подумал и добавил почти ласково:
— Как я тебя ждал! Вот ты и здесь, падла…
Что-то мечтательное появилось во взоре моего будущего тестя, он испытывал, казалось, эйфорическое чувство от успеха предприятия…
Охранник не задавал никаких вопросов, а только распахнул низкую железную дверь, куда мы и вошли.
Там оказалась лестница — узкая и крутая, по которой мы поднялись на второй этаж. И почти сразу оказались в кабинете.
Это была почти пустая комната, обставленная белой современной мебелью. Только два кресла из кожи были черными. Такую мебель мне приходилось видеть и раньше — ее поставляет знаменитая в Питере «Раума-мебель». Здравый смысл подсказывал, что в нищей государственной системе эта порода мебели не водится…
Значит, это не государственное заведение. Так что же это? Куда привез нас Геннадий?
Из кресла поднялся человек в сером плотном костюме с круглым красным лицом. Он подал Геннадию руку и уважительно поздоровался. Потом оценил взглядом нас с Левой и, все поняв, протянул руку и мне, проигнорировав Леву.
Здороваясь, он никак не представился, но из разговора я понял, что его зовут Савелием Кузьмичем. На вид ему было лет пятьдесят пять, он был крепкого телосложения, а краснота его круглого лица говорила о том, что он не чужд спиртных напитков, табака и прочих скромных радостей быстротекущей жизни.
В комнате мы были вчетвером: Лева, Геннадий Андреевич, Савелий Кузьмич и я.
— Вам нужно предварительно поговорить с гражданином? — осведомился с топорной учтивостью хозяин кабинета, обращаясь к Геннадию.
Тот кивнул, весело стрельнув глазами в мою сторону.
— Располагайтесь, пожалуйста, — сказал так же важно Савелий, махнув рукой. — Я пойду в другое место. Чувствуйте себя, как дома. Вам не нужна помощь?
— Нет, спасибо, мы сами управимся, — ответил любезно Геннадий.
— Задняя комната тоже в вашем распоряжении, — сказал хозяин.
Потом, повысив голос, добавил:
— Если что случится, Коля в вашем распоряжении. Коля!
Тут же дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился молодой человек в черном костюме, устрашающей наружности. Ему было лет двадцать, он был высокого роста, поджарый, но во всей фигуре, во всем облике ощущалась физическая сила. Он застыл на пороге, поводя в разные стороны своими мутными глазами. Свежая сорочка с галстуком не облагораживали его внешности, а только контрастировали с его зверообразным лицом.