Читаем Ненависть и ничего, кроме любви (СИ) полностью

— Так, друзья, это надо запить! — бодро вещает староста и под дружное одобрение мы поднимаем очередной тост.

Как ни странно, но после произошедшего веселье набирает обороты даже быстрее. Мы пьем за встречу не менее восьми раз, за знакомство, естественно, за все хорошее, за удачу и за любовь, и с каждым разом интервал между тостами сокращается, а всеобщее веселье нарастает.

— Девчонки, я на минутку, — вырываюсь из атмосферы безудержного веселья и иду к туалету. От смеха уже сводит скулы, нужно передохнуть, да и количество выпитого алкоголя, пусть и легкого, дает о себе знать не только навязчивым головокружением, но и желанием посетить уборную.

В туалете я привожу в порядок свое раскрасневшееся лицо, чуть освежаю макияж, убеждаюсь, что я все еще не выгляжу как толстая свинка и выхожу из комнаты. Но едва открываю дверь, как массивная фигура в черном вталкивает меня обратно, и мало этого — закрывает дверь на защелку. Цепенею на мгновение, но тот, кто втолкнул меня сюда разворачивается и наступает легкое облегчение, сменяющееся поднимающейся волной жгучего страха.

— Радецкий? Тебе чего? — он медленно приближается ко мне, как ангел тьмы — в черной облегающий спортивную фигуру водолазке и таких же черных джинсах. А зрачки похожи на бездонные колодцы.

— Ты совсем с катушек слетела? — он говорит вкрадчиво, слова проникают в самый мозг, минуя пелену алкоголя. Мне кажется, что он едва сдерживается, чтобы не убить меня, — я предупреждал тебя?

— А ты думал, я буду как в школе — терпеть Ваши издевательства? — ощетиниваюсь я, — я не та маленькая забитая девочка, над которой ты столько лет измывался! И Иру Вам на растерзание не дам!

— Да совсем не та, — соглашается он, подходя еще ближе и словно пропуская мимо ушей мои слова про Ирку. Я упорно стою на месте, хотя и не уверена, что ноги способны выдержать такое напряжение, — та была просто маленькой занозой в голове, от которой я никак не мог отделаться. А ты, — он вдруг сильно тычет в меня пальцем, — мелкая сучка, которую мне хочется придушить, едва открывваешь свой рот!

Я даже дар речи теряю, стою как рыба — ртом хлопаю, а как говорить начать не знаю, и только пару секунд спустя вновь обретаю способность излагать мысли.

— Ладно, — произношу устало, отталкивая его от себя. Опираюсь руками на раковину, лишь бы не грохнуться прямо перед этим самодовольным ублюдком, — что ты хочешь? — он молчит, лишь сверлит взглядом, — если ты столько лет не даешь мне покоя, значит чего-то хочешь. Чего?

— Хочешь договориться?

— Почему бы нет? — пожимаю плечами.

Марк быстро сократил разделявшее нас расстояние и навис надо мной, заставляя чуть отклониться назад, чтобы не упереться в него лбом.

— Я не буду с тобой договариваться, — не говорит — рычит, — потому что смысл всей этой многолетней вражды именно в том, чтобы видеть на твоем лице именно это выражение беспомощности! Мне ничего не нужно, просто доставляет удовольствие травить тебя!

— Придурок! — констатирую я.

— Это так, — он вдруг протягивает руку, хватает меня за затылок и обрушивается на мои губы. От неожиданности открываю рот, и этого мгновения ему хватает, чтобы проскользнуть ко мне языком. Хочу отвернуться, но рука на затылке крепко удерживает голову, не оставляя шансов на побег. Пытаюсь пнуть его, но он, будто читая мои мысли, перехватывает ногу, ловко протискивает свое колено и не дает возможности воспользоваться этим приемом снова. Я чувствую его язык у себя во рту, привкус ментола и алкоголя. Меня начинает трясти от безысходности, накатывает волна паники и чего-то еще.

Он отстраняется, и я замахиваюсь, чтобы влепить пощечину, но вновь моя попытка проваливается, а его рот тем временем спускается к шее, до боли прикусывает кожу, когда я дергаюсь в очередной попытке вырваться. Его рука проскальзывает по ноге, под юбку, где очерчивает кружевной край чулков. Мне это неприятно, я чувствую лишь подступающие к горлу слезы безысходности и накатывающие волны паники и в панике предпринимаю свою последнюю попытку вырваться — со всей силы сжимаю зубы на его губе и тут же чувствую металлический привкус его крови.

— Ах ты ж, — он тут же отскакивает от меня, хватается за то место у рта, откуда тонкой струйкой вытекает кровь. Я кажется, не рассчитала силы укуса, — с ума сошла?

— Это ты с ума сошел! Попробуешь тронуть меня еще раз — расскажу Диме!

Господи, как же глупо это звучит, кажется, даже злит его еще сильнее.

— Вот и вернулось это затравленное выражение! — самодовольно усмехнулся он, стирая кровь с губы.

— Что?

— Твое лицо, — он указал на меня пальце, прошел к раковине и начал умываться, — наконец оно приобрело то выражение, которое я помню со школы. Страх, паника… Потрясающе.

— Ты просто больной! Больной придурок! — закричала я, водя рукой по губам, лихорадочно стирая его вкус, — не подходи ко мне! — бросаю ему, поворачиваю в двери замок и вырываюсь на свободу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Измена. Я от тебя ухожу
Измена. Я от тебя ухожу

- Милый! Наконец-то ты приехал! Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом!Я хотела в очередной раз возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой, но застыла.К молоденькой блондинке, чья машина пострадала в небольшом ДТП по моей вине, размашистым шагом направлялся… мой муж.- Я всё улажу, моя девочка… Где она?Вцепившись в пальцы дочери, я ждала момента, когда блондинка укажет на меня. Муж повернулся резко, в глазах его вспыхнула злость, которая сразу сменилась оторопью.Я крепче сжала руку дочки и шепнула:- Уходим, Малинка… Бежим…Возвращаясь утром от врача, который ошарашил тем, что жду ребёнка, я совсем не ждала, что попаду в небольшую аварию. И уж полнейшим сюрпризом стал тот факт, что за рулём второй машины сидела… беременная любовница моего мужа.От автора: все дети в романе точно останутся живы :)

Полина Рей

Современные любовные романы / Романы про измену