Читаем Непотопляемая Атлантида (сборник) полностью

Ничто так не отличает человека от Бога,

Как то, что он грешник.

Грех – это единствнный предикат человека,

Не применяемый к самому Богу.

Один-единственный момент —

Прощение грехов —

Может сообщить человеку божественность.

И вот здесь доходит до апогея возмущение:

Но я же… БогоЧеловек?!

Но возмущение – полезное чувство,

Через него и вспыхивает индивид.

Отдельный грешник.

Через него христианство и собирает воедино всё,

Что только можно найти между небом и землёй…

Оно требует от каждого из нас – возмутись или верь!

И больше – ни слова… Это – всё!

А как же… – кричит грешный возмущённый на земле.

Теперь я всё сказал! – речет Бог. —

Об остальном поговорим уже в Вечности…

Ода вере

Ты рождён,

Чтоб целый свет

Был зритель

Торжества и силы

Твоих дел.

Верь тому,

Во что весь свет

Не верил!

И не наступит

Твой предел.

Отчаяние: неистовое отчаяние. Стих первый

Человек – это дух.

Но что есть дух?

Это Я.

А что тогда – Я?

Это отношение,

Относящее себя

R себе самому.

Но и к другому тоже.

Человек —

Во временном и вечном.

В конечном и бесконечном.

В свободе и необходимости.

Это всё – ОН.

Но Я здесь ещё нет!!!

Я – там где есть

Возможность отчаяния.

Отсюда следует —

Есть два вида

Отчаяния:

От желания быть собой

И от желания – не быть.

Но отчаяние —

это не просто

Худшее страдание.

Это наша гибель.

Это наше внутреннее

Катастрофическое несоответстие.

Что же делать?

Как быть?

Благо —

Уметь отчаиваться.

Доблесть —

Уметь отчаяние преодолевать.

Отчаяние: от нежелания быть собой. Стих второй

Отчаяние —

И благо – если абстрактно,

И порок.

Отчаяние,

Больше чем прямохождение,

Отличает нас от зверей.

Ибо оно —

Величие нашей духовности.

Превосходство верующего

В том, что он осознаёт это.

А благо его —

В способности исцеления.

Благо —

Быть тем, кем хочешь.

Но воистину благо —

Быть таковым.

Но вот мы в отчаянии —

Переход от желанного к реальному

Завершился падением.

И мера его —

В бесконечном превосходстве

желанного над реальным.

Похоже, что подняться

И значит – не отчаиваться.

Но остаётся двусмысленность:

Отрицание здесь —

Вовсе не то же, что не быть слепым,

Ибо если шанс не отчаиваться

Равен его абсолютному «нет»,

То прогрессом и будет оно же

в смысле «да».

Реальное у философов —

Это уничтоженное возможное.

Оно неплодотворно,

потому что – разрушено.

Но это вовсе не так:

Реальное – это возможность,

Получившая сатисфакцию.

То есть возможное,

Которое уже действует.

Нет, отчаяние в нас самих

И больше – нигде.

Но если бы мы не были

Сложной частью Целого,

Не было бы в нас и этого отчаяния,

Как не было бы и той сложности,

которую мы получили от Бога

В начале начал.

Отчаяние: от желания быть. Стих третий

Перейти на страницу:

Похожие книги

Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа , Холден Ким

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза