Амико вернулась со второй порцией на еще одной хворостине и присоединилась к подруге. Вскоре под сводами затрепетал аромат готовой еды. Акеми постаралась, и шашлык из батата дошел на костре до нужной кондиции, с чуть затвердевшей корочкой и пропеченным нутром.
Кейко держала две готовые порции над огнем, чтобы не остыли, а Амико взялась за очередную хворостину и вдруг посмотрела на маленького бирманца.
- Ты хочешь есть? - спросила она и для гарантии указала на державшую еду Кейко.
Тот осторожно кивнул - видимо, девушки, да еще и с азиатскими чертами лица, его не так пугали.
- Вот и отлично.
Амико вернулась к подруге и взяла у нее первую из готовых порций шашлыка. Подойдя к мальчику, она сунула теплую хворостину в связанные тряпкой руки ребенка.
- Надеюсь, ты сможешь так есть. Приятного аппетита.
Тот принял палочку, принюхался - видимо, блюдо было новым и для него - и принялся осторожно обкусывать. Бесшумно появившийся Иван чуть не заставил его подавиться.
Вывалив очередную охапку сушняка, русский устроился на камне поближе к костерку и жадно принюхался. На его лице было написано ожидание.
- Банька-сан! - тут же подскочила Кейко. - Нате!
В руке ее качнулась источавшая ароматы хворостина со свежеприготовленной порцией. Амико тем временем готовила батат уже для самих девушек.
Гулко сглотнув слюну, Иван, тем не менее, поднял палец.
- Не знаю, как у вас в Японии, а у нас сперва идут дети, обычные и грудные, потом женщины, потом мужики. Давайте вы сперва поешьте, а я после вас... а то все сожру, и оглянуться не успеете.
- Нет, Иван-сан, - обернулась к нему Амико. - Простите мне эту вольность, но на этот раз командую я. Ешьте, восстанавливайте силы. Мы о себе тоже не забудем. Ведь еда в моих руках. Ешьте.
Кейко, не ожидая возражений, вложила в ручищу русского хворостину.
- И нечего тут рыцарствовать. Мы и так знаем, что вы хороший. Только еще большой и страшный кровожадный русский, - Маэми показала Ивану язык.
Иван подумал секунду, потом развел руками.
- Ну, если так строго... остается только подчиниться. Сейчас я покажу вам настоящую русскую кровожадность. Гам!..
Щелчок крепких зубов, и целая палочка исчезла - остался только сиротливо торчащий обкушенный хвостик. Быстро прожевав, русский выплюнул деревяшку и точно так же расправился со следующей порцией.
Амико не отставала и стругала батат с завидным умением и упорством. Отложив одну порцию для Кейко и одну для себя, девушка пересылала через подругу все новые и новые порции шашлыка утробно урчащему Ивану. Маэми флегматично обглодала свою хворостинку и стащила пару кусочков на закуску.
- Еще, Иван-сан? - спросила Амико, разминая уставшую от ножа руку.
- А можно?.. - облизнулся тот. - Неохота тебя напрягать, но... ух, что-то я оголодал!..
- Ешьте, конечно, - девушка тут же взялась за нож, вернувшись к работе. Вскоре еще одна партия еды была готова к отправке в бездонное чрево великана.
- Что, Банька-сан, оценили, каково это, когда с голоду кормит кто-то другой? - сыто улеглась у костерка Кейко, позабывшая всякий стыд.
- О-о-о! Оценил! Мням! - проглотив следующую партию, Иван обратил пылающий искренним восхищением взгляд к кормилице. - ...Это ж надо, из простой картошки, вот такое!.. Акеми-сама, дозвольте поцеловать трудолюбивую ручку! ...Или погодите - у вас-то это харассментом каким не считается?
Амико залилась стыдливым румянцем и ничего не сказала, продолжая кромсать батат.
- Не-не-не!.. Я ничего такого не имел в виду! - торопливо помахал рукой русский, и вскочил. - Так, сейчас я тоже расстараюсь.
Быстро выскочив из пещеры, он вернулся минут через пять с огромной охапкой папоротника, свалил его по другую сторону костра и разровнял.
- Вот, давайте, отдыхайте. Я караулю первую смену.
- С-спасибо, - несколько нервно отозвалась Амико и подошла к ложу. Взяв небольшую охапку, она вернулась к сидевшему в своем уголке бирманцу и ловко подсунула ему под седалище. Только потом девушка опустилась на папоротники, улегшись рядом с проворной Кейко. - Не стесняйтесь разбудить нас, Иван-сан.
- Разбужу попозже, - кивнул Иван. - А вы засыпайте быстренько, набирайтесь сил. Топать-то придется еще долго.
Девушки почти сразу послушно засопели, ринувшись в объятия Морфея. Что ни говори, а нынешние нагрузки здорово их изматывали.
Девушки спали, мальчишка-бирманец, кажется, тоже дремал. Снаружи пещеры щебетали птицы, квакали лягушки, журчал ручей, бросая на стены солнечные отблески. Жужжание насекомых нагоняло сон.
Иван посидел с полчаса, временами роняя голову на грудь, вздрагивая и просыпаясь. Потом, чтобы побороть одолевающий сон, встал, прошелся по пещере, выбрался наружу, в ущелье. Проверил свои заграждения, поплескал в лицо холодной водой, и уселся на камень, жмурясь на солнце.
Время тянулось медленно-медленно. Наконец, часов через пять, Иван вернулся в пещеру и остановился над обнявшимися и прижавшимися друг к дугу спящими японками, меряя их задумчивым взглядом. Потом пробормотал себе под нос: