Я не испытал тогда злорадства или мрачного удовлетворения от этого известия – в моем сердце была мертвая пустота. Да и сам я был как неживой.
Минуло с полгода. Отдаленно я слышал, что Анатолия в Германии подлечили. У него более-менее восстановилась речь, и сейчас он находится в нашей областной больнице. Николай несколько раз просил меня навестить в больнице Анатолия, поддержать его. Легко сказать – поддержать. А меня только от одного его имени с души воротит…
В канун Прощеного воскресенья Николай пришел и сказал, что Анатолий просил меня зайти к нему в больницу поговорить. Дескать, хочет прощенья попросить, и креститься ему надо. Однако, по разным причинам, у меня не получилось посетить больного.
Наконец Анатолий вышел на работу. Говорят, стал ездить по своему кабинету в инвалидной электроколяске, приобретенной в Германии, стоимостью как новые «Жигули».
И вот случилось, что на Светлой седмице я приходил причащать одну болящую старушку. Ее дом был рядом с городской администрацией. Николай, который был со мной в тот день, мягко напомнил, что его брат Анатолий сегодня на работе и ожидает меня к себе.
«Что же, – подумал я, – видно, такова Божья воля. Нужно идти».
В священнических ризах, не переоблачаясь, я вошел в казенный дом.
У постового милиционера при виде священника с крестом от удивления отвисла челюсть, и он сделал слабое движение рукой к фуражке, словно хотел мне, как начальнику, отдать честь.
Я беспрепятственно прошел в уже известный мне кабинет городского главы.
За длинным столом горячо совещался актив. При появлении священника крик и гам прекратились. Все повернулись и воззрели на меня.
Я прямиком подошел к Анатолию, поздоровался с ним и спросил:
– Чего сидишь? Вставай, похристосуемся! Я не узнал бы Анатолия, если бы встретил его на улице, – так он исхудал и подурнел. По виду – глубокий старик… Только по председательскому креслу во главе стола заседаний я и опознал его.
– Как, батюшка! Вы разве не знаете? Меня парализовало, я даже встать самостоятельно не могу…
– Ничего, я тебе помогу. – Я взял его под мышки, потянул вверх, поднял до своего уровня, перехватился поудобней, трижды поцеловал его в щеки: «Христос воскресе!»
– Воистину воскресе! – слабым шепотом прошелестело мне в ответ. – Батюшка, простите меня, я обидел тогда вас.
Я ощутил, что железобетонная плотина моего существа – моей гордыни, эта крепость и твердыня, рушится под напором слез: «Господи, Иисусе Христе! Боже наш, прости нас!»
Я держал его в своих объятиях и с непонятным мне дерзновением и упорством стал сжимать его со всей своей силой, прижимая к себе, без конца лишь взывая: «Господи, спаси!!! Пресвятая Богородица, помоги…» Подступили и закипели на глазах слезы. Не в силах больше сдерживаться, не вполне владея собой, я начал плакать, не ослабляя силы объятий. Слезы катились градом.
Анатолий тоже начал плакать от накрывшей нас обоих благодати явного присутствия Небесной Силы.
Вдруг я ощутил, что у него в груди под давлением моих рук что-то громко хрустнуло. Я от неожиданности разжал руки, и Анатолий, потеряв поддержку, хотел было опуститься в кресло. Стараясь не упасть, он сделал шаг назад, замахал руками, как неопытный канатоходец. Устоял. Замер, затем сделал еще один шаг назад. Удивился. Сделал еще шаг назад. И еще. Сделал еще один шаг, пятясь вокруг стола задом наперед.
Тут люди повскакивали, загалдели, обступили Анатолия плотным кольцом, и я, не привлекая к себе внимания, вышел на вольный воздух.
На Духов день, когда я в грязной строительной робе бегал вокруг котлована, к нам во двор по непролазной грязи въехала черная машина. Из нее вышел Анатолий со своим Фуцманом и, тяжело опираясь на трость, чуть подволакивая левую ногу, двинулся ко мне.
– Батюшка, сколько денег вам нужно для строительства храма?
– Двадцать пять тысяч, – говорю. – Смета у меня давно готова.
Обращаясь к Фуцману, Анатолий сказал:
– Дашь сто тысяч.
– Но у нас… – начал было возражать Фуцман.
– Никаких «но», – жестко оборвал его хозяин.
В четыре раза больше дал, чем я просил. Как библейский Закхей.
И я так думаю, что в тот же день пришло спасение всему его дому. Ибо Иисус Христос для того и пришел, чтобы взыскать и спасти погибшее.
За сим конец, и Богу слава.
Рассказ сестры N
Говорят, что надо жить настоящим, а не загадывать на будущее и не волочить за собой шлейф прошлого. Но иногда полезно вспомнить прошедшие дни, чтобы осознать: случайностей не бывает, и обстоятельства, кажущиеся нам досадным недоразумением, помехой на пути к успеху, на самом деле устроены твердой Рукой, надежно и уверенно ведущей нас к цели жизни, цели, о которой мы можем и не подозревать…
– Что встала как принцесса? Давай разминай глину с навозом как следует! – Сердитый мужчина раздраженно выговаривает девочке-подростку, брезгливо стоящей босыми ногами по щиколотку в грязи, которую путем топтания нужно превратить в строительный материал. Это я и мой отчим на даче.