Я поднялся на ноги и быстро окинул взглядом поле боя. Несравненные бойцовские навыки полковника позволили ему к этому времени одержать верх: он стоял на коленях, прижимая к земле распростертое тело своего врага, и наносил ему последние удары по голове. Однако одержанная Крокеттом победа подвергла его самого величайшей угрозе, подставив злодейскому покушению подручных Нойендорфа. В этот самый момент негодяй с лопатой уже стоял прямо за спиной пограничного жителя, занеся свой инструмент, и готовился разнести череп полковника вдребезги!
Я раскрыл рот, чтобы криком предупредить его, но прежде чем я издал хотя бы звук, Крокетт, с присущими ему почти
Крокетт вскочил на ноги, набросился на размахивающего лопатой палача и, далеко отведя туго сжатую в кулак правую руку, со всего маху нанес подонку удар по челюсти. Тот выронил свой инструмент, испустил жалобный стон и рухнул крест-накрест поверх безжизненного тела Нойендорфа.
Второй приятель Нойендорфа тоже решился атаковать.
Вращая над головой зазубренной дубинкой, словно дикарь своею палицей, он слепо устремился на Крокетта, который неторопливо нагнулся, подобрал упавшую лопату и, как только разъяренный противник с ревом подлетел к нему, воткнул ему в живот деревянную рукоять инструмента. Мучительно изрыгнув из себя весь воздух, злодей согнулся пополам, а Крокетт высоко занес лопату и яростным круговым движением обрушил ее лезвие на шею своего
Несколько мгновений Крокетт стоял над своими поверженными врагами, тяжело дыша, все еще яростно сверкая глазами: одежда на нем была в беспорядке, растрепанные волосы упали на раскрасневшееся загорелое лицо. Он по-прежнему держал лопату наготове, чтобы нанести еще один удар, если кто-либо из павших сумеет подняться на ноги. Наконец, убедившись, что ни один из троих негодяев уже не встанет, Крокетт швырнул тяжелый инструмент наземь и двинулся ко мне, остановившись лишь для того, чтобы выдернуть длинный нож Нойендорфа из ствола, в котором тот застрял.
— Я рад и счастлив, точно намыленный угорь, застать вас в живых, По! — проговорил он, подойдя ко мне. — Давайте повернитесь ко мне спиной, и я перережу веревки прежде, чем вы успеете глазом моргнуть.
Я послушно повернулся спиной к первопроходцу, слегка подавшись вперед всем туловищем и подставив ему свои связанные запястья.
— Но каким образом… — заговорил я, покуда он распиливал на мне толстые вервии, — как вы сумели явиться так быстро, прежде чем Нойендорф и его подручные успели довести до конца свой злодейский план и зарыть меня заживо в землю?
— Это проще простого, — ответил Крокетт, — я проснулся спозаранку, позавтракал от души и пошел навестить вас, а как только постучал в дверь, ваша тетушка Клемм сказала, что вы пошли искать
— Я двинул обратно и наткнулся на парня, который сказал, что видел что-то очень странное. Оказалось, он с раннего утра вышел на прогулку и видел, как двое подрузительных типов закидывали в тележку большой тяжелый мешок. Но дело-то в том, что из мешка торчали две ноги!.. Я сразу скумекал, что к чему, одолжил лошадку и пустился следом за этими негодяями, как дьявол за шулером. Только я отъехал от города — навстречу мне этот шустрик по имени Доусон, которого они за мной послали. Обменялись мы парой слов, я набросился на него, точно загзуг молнии, и прямиком отправил его в потомсторонний мир. А затем я взял себе его ружье и поехал по его следу — проще, чем свалиться с моста в ручей!
Под этот рассказ Крокетт перерезал веревку. Разминая затекшие запястья моих наконец-то обретших свободу рук, я обернулся к своему спасителю, который стоял спиной к тому самому дереву, под которым он оставил ружье Доусона.
— Полковник Крокетт! — прочувствованным тоном начал я. — Благодаря вашим охотничьим навыкам, которыми вы столь щедро наделены, я вновь был спасен вами… — Но я не сумел довести до конца это сердечное излияние чувств, ибо через правое плечо Крокетта увидел нечто, от чего все мое тело словно параличом сковало.
Там, всего в нескольких ярдах от нас обоих, стоял густобровый злодей, которого Крокетт поразил ударом кулака.
Негодяй, по-видимому, пришел в себя, пока Крокетт был занят веревками на моих руках, и, украдкой подобравшись к дереву, завладел ружьем, дуло которого было теперь направлено прямо в спину Крокетта!