Испытывая замешательство, Брюс сперва самолично бросился к иереям петербургским, Меншикова тайно не приемлющим, но те и сами лишь руками разводят, мол, не исповедовали, не знаем и диву даемся, отчего это столь знатный вельможа государеву службу презрел и, испросив благословления у духовника светлейшего князя, поспешно отбыл на Белое море. И тогда фельдмаршалу пришла мысль прознать обо всем из первых уст, то есть у самой императрицы. А в Страстную неделю вдруг вздумавшая попоститься Марта Скавронская никого не принимала и принять сподобилась бы лишь в случае исключительном. И вот не мудрствуя лукаво Брюс решил каприз ей свой представить, прошение об отставке подал. Полагал, в тот же час призовет и увещевать станет, а она и отписки послать не удосужилась.
Мало того, в страстную пятницу, то бишь два дня спустя, как Екатерина прошение получила, дела свои оставив, в кои-то веки Меншиков сам отправился в монастырь на богомолье, мол, Воскресение Христово встретить в стенах обители, и государыню с собою взял!
Да что же такое греховное сотворить-то можно было?!
На пасхальной неделе, когда оба они возвратились в Петербург, волею императрицы Брюс был отставлен и освобожден от всех чинов без пособий, льгот и денежного содержания, что говорило о еще более жестких последствиях, его ожидающих.
Смятения либо иного панического чувства он не испытал и, чтоб, подобно искусному алхимику, взвесить и измерить все части вещества и проникнуть в природу явлений необъяснимых, никому не сказавшись, отбыл в свое имение близ Петербурга, некогда дарованное ему Петром Алексеевичем вкупе с пятьюстами крестьянских душ. Однако и деревенский покой не подсобил осмыслить и вникнуть в столь необычную придворную диспозицию. Особенно тревожил графа якутский воевода, удалившийся на Соловецкие острова, подалее от мест обитаемых — верно, для того, чтобы Брюс не смог поехать скоро и попытать. Явным казалось лишь то, что нынешний послушник и в самом деле совершил в ленской землице нечто греховное, непростительное, что так или иначе могло бросить тень на Меншикова либо на саму Екатерину. По всей видимости, исполнил некое тайное их поручение и проявил излишнее усердие, перестарался и стал опасен престолу возможным оглашением оного действа. А монастырь и безропотное послушание куда надежнее, чем казематы крепостные, вызывающие страсть к противостоянию.
Бродя ночью по дождливому парку и кутаясь в промокший плащ, фельдмаршал раскладывал мысли, как вещества, сливал в один сосуд, вновь смешивал их и разлагал, но долго никак не мог означить другую их суть, кроме той, что была видимой и осязаемой. Сгубил сей воевода князя югагирского вкупе с невестою? Не так уж грех велик, чтоб прятать его в островном монастыре и самим на богомолье ехать… Головина вкупе с посольством на тот свет отправил впыточной избе? Да тоже не убоялся бы кары Господней якутский правитель, тем паче Меншиков. Поворчала бы на Алексашку Марта Скавронская и утешилась питием да гренадерами. И Брюса бы уж никак не стала отставлять со службы, скорее, напротив, наградила чем-нито, дабы потрафить самолюбию…
В который раз перетирая сии философские камни в пыль и не постигнув их сущности, он сел в беседке возле пруда и тут узрел книгу, верно забытую женой, Маргаритой. Взял в руки и замер, словно пригвожденный откровением…
А ежели воевода отыскал вещую книгу, календарь югагирский?! Отыскал и доставил во дворец?!. Воеводу в тот же час удалили в монастырь, ибо, познав письмо чувонское, он мог прочесть предсказания и впоследствии разгласить их! Даже если не разгласит сути, то проболтаться может о существовании самой книги, коей теперь владеет светлейший князь. Для Марты Скавронской календарь — бумага в переплете, не более, ибо она и по-русски-то читать не умеет, а вот Меншиков, довольно овладевший грамотой, ежели не сам прочтет, то сыщет тол мача. Тренка сказывал, не мудрено письмо, робята малые скоро выучиваются…
Прочел светлейший князь откровения чувонские и, устрашившись либо желая изменить грядущие следствия, помчался на богомолье — Господа просить, дабы десницу свою остановил…
Что же он прочесть мог в сей вещей книге, коль так потрясен был?!.
Усадьба Брюса была в местности болотистой, низкой; с такими трудами заложенный на шотландский манер, липовый парк всякий год зарастал дикими побегами осины и березы, сквозь которые никак не могли пробиться деревья благородные. Граф велел выкопать цепочку прудов и отвести воду в ближайшую речку, дабы осушить землю, но и это не спасало, особенно в дождливую весеннюю пору. Садовники круглыми сутками ходили с лопатами и топорами, делая зачистку подроста, копая канавки, и одним только видом своим мешали всецело сосредоточиться. Брюс уходил в другой конец парка, но и там зрел в сумерках мокрые фигуры людей, стремящихся спасти парк от наводнения. А один садовник, видно перебрав хмельного после Великого поста и не протрезвев, посмел выйти на дорожку и рухнуть наземь чуть ли не под ноги своему господину. Брюс с негодованием ткнул его тростью в бок и сказал с угрозой:
Хаос в Ваантане нарастает, охватывая все новые и новые миры...
Александр Бирюк , Александр Сакибов , Белла Мэттьюз , Ларри Нивен , Михаил Сергеевич Ахманов , Родион Кораблев
Фантастика / Исторические приключения / Боевая фантастика / ЛитРПГ / Попаданцы / Социально-психологическая фантастика / Детективы / РПГ