Читаем Ни дня без победы! Повесть о маршале Говорове полностью

Сперва Александру Григорьевичу велели написать обыкновенное прошение. Перо побежало по свежему листу, оставляя за собой дивно аккуратные линии строк. Буковки ровно выстраивались одна за другой, и никто не смог бы найти разницу между, например, «а» во второй строчке и «а» в пятой строчке. Тщательно выбранное перо приятно пружинило под пальцами, выводя текст ПРОШЕНИЯ:

«Его Высокоблагородию господину Директору Елабужского Реального училища Статскому Советнику Промптову Крестьянина Вятской губернии Александра Григорьева Говорова

Прошу Ваше Высокоблагородие о зачислении меня на вакантное место письмоводителя во вверенное Вам училище…»

Директор училища, толстоватый, улыбчивый и добродушно-любопытный мужчина лет пятидесяти, заглянул через плечо пишущему.

— Очень положительно, Александр Григорьев! — похвалил директор и взял у Говорова законченное прошение. — На мой взгляд, близко к идеалу. Что скажет требовательный господин инспектор?

В противоположность директору инспектор сухощав, но без стройности фигуры, плосколиц и запакован в мундирный сюртук плотно, как огурец в свою кожуру. Чувства и мысли не отражаются на лице.

— Впечатление благоприятное, — сказал инспектор бесстрастным голосом. — Однако желательно проверить господина Говорова на денежном отчёте. Здесь и опытные письмоводители бывают не вполне сведущи.

— Деньги считать не простое дело, — покачал головой директор.

Говоров про себя усмехнулся: денежных отчётов во время работы в Землеустроительной комиссии Яранска ему пришлось писать многие десятки. Быстро заполнил он развёрнутый лист денежного отчёта, привычно и умело разбрасывая по графам рубли и, главное, копейки, в которых чаще всего и путаются счетоводы.

— Превосходно! — воскликнул директор. — Вы природный бухгалтер, Александр Григорьев! Отличная сноровка.

— Дело мне знакомое, — достойно отвёл похвалу Александр Григорьевич.

— Вот, поглядите! — живо обратился к инспектору статский советник Промптов, как бы продолжая давно начатый спор. — Крестьянин, бурлак, самоучка, а найдите в нашей богоспасаемой Елабуге равного ему в каллиграфии! И найдите равного в благородном стремлении к знанию среди наших благородных-то! Впрочем, благородных здесь нет, всюду почтенные и полупочтенные, мнящие себя благородными в силу обладания капиталами. Что вы на это скажете, инспектор?

Господин инспектор уклонился от спора и вернул разговор в прежнее русло:

— Однако попросите господина Говорова написать деловое письмо.

— Непременно, — согласился директор, быстро остыв от пылкой речи. — Берите свежий лист, Александр Григорьев. Готовы?..

Директор произносил текст письма язвительно, с выражением брезгливости на лице:

«Его степенству купцу Леденцову.

Сим уведомляю, что сын Вашего степенства недоросль Аркадий совершенно и бессовестно прекратил всякое прилежание к наукам, чем ввергает учителей в необходимость выставить ему по предметам круглую единицу. Не излишне Вам к тому же знать, что с товарищами недоросль Аркадий чванлив, а с училищными служителями отвратительно груб и высокомерен. При таком поведении и отношении к учению Ваш сын переведён во второй класс не будет. Директор Училища Статский Советник и Кавалер Промптов».

Он глубоко вздохнул, провёл ладонью по лицу, как бы стирая брезгливое выражение, и опять заглянул через плечо:

— Написали? Дайте-ка, я полюбуюсь… Приятно созерцать совершенство. Ваш манускрипт, Александр Григорьев, на выставку просится. Достойно ли есть некоему жалкому негоцианту отсылать сие произведение, господин инспектор?

Поглядев на лист, инспектор куснул тонкую губу.

— Господин директор, — произнёс он вежливо, но с настойчивостью в голосе. — Исполнение достойно похвалы, но текст письма всякому здравомыслящему служащему покажется гораздо менее совершенным, нежели почерк написания. Не доверите ли вы мне подправить некоторые выражения?

— Не требуется! — отрезал директор. — Господин лавочник литературного языка не понимает. До него только некоторые выражения, как вы метко молвили, и доходят. Пусть посыльный запечатает и отнесёт на дом… Как мы решили относительно Александра Григорьева Говорова?

Инспектор секунду помедлил с ответом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза