Подобный обрез Алексей видел только в кино, в руках не держал никогда. Хорошо бы еще разобраться в этой системе курков и узнать заранее силу отдачи. Укороченные стволы рассеивали заряд уже в нескольких шагах, но в упор можно было разнести мишень на мелкие клочья и красный туман.
— Махнемся. Только если объяснишь, на хрена обзавелся этакой фиговиной. Ты же ближнего боя боишься, как импотент — брачной ночи…
— Спёр, — честно признался Глюк. — Патроны возьми.
Слава богу, хоть заряжался этот раритет без помощи шомпола и пороховницы, да и два выстрела на раз — маловато. Шилоклюв топотал по земле уже совсем неподалеку, Алексей взвел оба курка, надеясь, что теперь толку будет больше, чем от отданного напарнику АКСУ. В случае осечки придется очень быстро смываться, а бегать он уже устал.
Над головой раздался оглушительный треск, днище автомобиля дрогнуло и ушло вверх. Звездное небо хорошо просматривалось где-то между выгнутыми назад коленками разъяренного шилоклюва. Лежавший на животе Глюк стремительно уползал, как гусеница, которую с аппетитом разглядывает медведь, поднявший камень в поисках вкуснятины. У Алексея такой возможности для маневра не было, поэтому он, не раздумывая, надавил на оба спусковых крючка, направив стволы кверху. Эффект превзошел все ожидания! Оружие оказалось в самом прямом смысле огнестрельным: вспышка осветила каждую чешуйку брюха твари, его длинную шею и клюв, погруженный в ржавый корпус легковушки. А не защищенная снизу голова красиво разлетелась по сторонам, начиненная дробью и рубленым свинцом. Лишенный опоры автомобиль упал обратно, грохнув колесами по асфальту, едва не придавив Алексея и подняв тучу пыли, в которую внесло свою лепту безжизненно шмякнувшееся рядом тело шилоклюва… Звездное небо не пострадало, не шаталось и ясно виделось над домами, из чего Алексей сделал вывод, что и с ним самим все в порядке. Как ни странно.
— Лёха? — раздался из темноты осторожный вопрос.
— Нет, я тебе не Лёха… — в ушах сильно звенело от двойного залпа из этой пушки. — Только вот забыл, как звали того героя, которого Шварц в «Коммандосе» играл.
— Тьфу на тебя! Живой, значит…
— Верни автомат, скотина! — Алексей, вытащив ноги из-под заметно просевшей машины, рванул за убегающим Глюком, скользя на крови и ошметках.
Переулки были узкими и темными, заглядывать ни в один из них не хотелось, слишком угрожающе нависали над асфальтом ветви разросшихся деревьев, скрывая от глаз даже то, что находилось в двух шагах. К тому же они уходили вправо, а возвращаться на единственно известный путь до Комсомольской нужно было, свернув налево. Глюк вертел головой и обшаривал фонарем все лазейки.
— Смотри, улица Жуковского! Лёха, тебе, должно быть, знакомая фамилия.
Радость напарника, разглядевшего на торце дома знакомые буквы, пришлось слегка приглушить:
— Вадим… Даже не знаю, как тебе и сказать, но это не тот Жуковский.
— В смысле? — тот задумчиво поскреб капюшон ОЗК в области затылка.
— Мой город назван в честь ученого, который аэродинамику придумал. И эта улица к нему никакого отношения не имеет. Был еще такой поэт.
— Блин, расплодили классиков, всех не упомнишь. Там Грибоедов стоит, понимаешь, и этот, оказывается, стихи писал… А тебе всё знать надо, да?!
Глюк не мог стерпеть, что его уели еще и Жуковским, обиженно что-то бормотал, вероятно цитируя сейчас уже полковника Скалозуба, предлагавшего собрать все книги и сжечь. Дабы никто не смог попрекнуть шантрапу недостаточной эрудицией.
— Читатель! Делать тебе, Лёха, не хрен было!
— Не поверишь, но действительно не хрен. Для троих подростков никто занятий организовывать не собирался, поэтому нам свалили все книжки, которые оказались в бункере, не особо заботясь, по возрасту они нам или нет. Позже, конечно, в городе нашлись и учебники, малышей уже учили, как положено.
Алексей помнил, как с радостью выкинул из головы нелюбимую английскую грамматику, поскольку считал все англоговорящие страны стертыми с лица земли. Русская грамматика отправилась туда же, ведь для того, чтобы увлеченно читать книги, которые попадали в руки, вовсе не нужно знать падежи и спряжения глаголов. Напарник рад был бы продолжить возмущаться начитанностью и излишней культурностью, да только, видно, вспомнил отступившую перед Алексеем в страхе толпу и убитого шилоклюва. Такие боевые подвиги вполне оправдали другие недостатки.
— Вперед, Вадим. Нас ждут веселые мутанты…