Читаем Николай Васильевич Гоголь. 1829–1842 полностью

Отдавая все должное искренности Гоголя как учителя жизни, придется при окончательном суде над его деятельностью все-таки остановиться исключительно на оценке его литературных заслуг, так как этими художественными трудами он и оказал наибольшее нравственное воздействие на ближнего, который остался глух к его предписаниям личного религиозно-нравственного самоусовершенствования и к его рецептам общественной и государственной мудрости.

Припомним же главнейшие моменты в истории развития его художественной творческой работы.

Он выступил со своими первыми повестями, когда сентиментальное и романтическое направление в литературе были еще в цвету, но когда ощущался уже недостаток в произведениях, которые бы отразили не только правду души самого художника, но и правду окружавшей его жизни. Читатель требовал народного и современного, и лучшие художники тех годов на это требование откликались лишь изредка. Гоголь был призван удовлетворить ему, но и он на первых порах пошел старой дорогой. Прежде чем стать наблюдателем и истолкователем действительности, он – по своей психической организации самый чистокровный романтик – дал в своих первых созданиях лучшие образцы старого литературного стиля: сентиментальная идиллия с оттенком народности, фантастическая или историческая сказка ни у кого не получила такой литературной и художественной отделки, как у него в его «Вечерах на хуторе»; никто из его современников не сумел так тонко и правдоподобно анализировать душу романтика, страдающего от разлада мечты и действительности, романтика, влюбленного в красоту, художника, отданного во власть всевозможным искушениям, как сделал это Гоголь в своем «Невском проспекте», в «Записках сумасшедшего», в «Портрете» и во всех статьях и стихотворениях в прозе, посвященных вопросу об искусстве, его исторической миссии и его служителе. Кто умел так проникаться стариной, улавливать ее романтическую красоту, превращать рассказ о ней в величественную поэму с удивительным колоритом и пафосом, как не он, автор лекций, сбивавшихся на лирические песни, и «Тараса Бульбы» – этой рыцарской баллады?

Романтический литературный стиль нашел себе в Гоголе лучшего выразителя, в созданиях которого этот романтизм и сентиментализм вспыхнули последним самым ярким огнем, прежде чем угаснуть. Гоголь велик не только тем, что он завоевал для словесного творчества новые области жизни; он велик и тем, что старые литературные приемы довел до художественного совершенства.

Но идя еще по старой дороге, он был уже предвестником нового. Уже в его романтических повестях проглядывала его необычайная способность живописать с натуры. Детали и мелочи жизни действительной художественно размещались на страницах, полных романтического пафоса или сентиментального чувства. Реальная тенденция в его творчестве начала сказываться решительно и быстро. Она сначала не различала в жизни важного от неважного. Автор писал шутки вроде «Носа» и «Коляски», выбирал темой для своих этюдов совсем глухие уголки жизни вроде тех, которые описаны в «Старосветских помещиках» и в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», но всем этим работам сам автор не придавал особенного значения и всю силу своего юмора и реального письма сосредоточил на целом ряде драматических произведений, с которых и началась история нашей бытовой комедии. Комедия Гоголя – это было нечто новое, созданное в новом стиле и не имевшее себе параллели в нашей литературе. Если в чем наш автор был новатор, так это именно в комедии, которая стала теперь самостоятельным родом художественного творчества, а не литературной формой для сатиры, чем она была раньше. Реализм в искусстве одержал свою первую решительную победу, и за ней последовала вторая и последняя.

Перейти на страницу:

Все книги серии Humanitas

Индивид и социум на средневековом Западе
Индивид и социум на средневековом Западе

Современные исследования по исторической антропологии и истории ментальностей, как правило, оставляют вне поля своего внимания человеческого индивида. В тех же случаях, когда историки обсуждают вопрос о личности в Средние века, их подход остается элитарным и эволюционистским: их интересуют исключительно выдающиеся деятели эпохи, и они рассматривают вопрос о том, как постепенно, по мере приближения к Новому времени, развиваются личность и индивидуализм. В противоположность этим взглядам автор придерживается убеждения, что человеческая личность существовала на протяжении всего Средневековья, обладая, однако, специфическими чертами, которые глубоко отличали ее от личности эпохи Возрождения. Не ограничиваясь характеристикой таких индивидов, как Абеляр, Гвибер Ножанский, Данте или Петрарка, автор стремится выявить черты личностного самосознания, симптомы которых удается обнаружить во всей толще общества. «Архаический индивидуализм» – неотъемлемая черта членов германо-скандинавского социума языческой поры. Утверждение сословно-корпоративного начала в христианскую эпоху и учение о гордыне как самом тяжком из грехов налагали ограничения на проявления индивидуальности. Таким образом, невозможно выстроить картину плавного прогресса личности в изучаемую эпоху.По убеждению автора, именно проблема личности вырисовывается ныне в качестве центральной задачи исторической антропологии.

Арон Яковлевич Гуревич

Культурология
Гуманитарное знание и вызовы времени
Гуманитарное знание и вызовы времени

Проблема гуманитарного знания – в центре внимания конференции, проходившей в ноябре 2013 года в рамках Юбилейной выставки ИНИОН РАН.В данном издании рассматривается комплекс проблем, представленных в докладах отечественных и зарубежных ученых: роль гуманитарного знания в современном мире, специфика гуманитарного знания, миссия и стратегия современной философии, теория и методология когнитивной истории, философский универсализм и многообразие культурных миров, многообразие методов исследования и познания мира человека, миф и реальность русской культуры, проблемы российской интеллигенции. В ходе конференции были намечены основные направления развития гуманитарного знания в современных условиях.

Валерий Ильич Мильдон , Галина Ивановна Зверева , Лев Владимирович Скворцов , Татьяна Николаевна Красавченко , Эльвира Маратовна Спирова

Культурология / Образование и наука

Похожие книги

100 великих деятелей тайных обществ
100 великих деятелей тайных обществ

Существует мнение, что тайные общества правят миром, а история мира – это история противостояния тайных союзов и обществ. Все они существовали веками. Уже сам факт тайной их деятельности сообщал этим организациям ореол сверхъестественного и загадочного.В книге историка Бориса Соколова рассказывается о выдающихся деятелях тайных союзов и обществ мира, начиная от легендарного основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца и заканчивая масонами различных лож. Читателя ждет немало неожиданного, поскольку порой членами тайных обществ оказываются известные люди, принадлежность которых к той или иной организации трудно было бы представить: граф Сен-Жермен, Джеймс Андерсон, Иван Елагин, король Пруссии Фридрих Великий, Николай Новиков, русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов, Кондратий Рылеев, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Гарри Трумэн и многие другие.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными.В. С. Сыромятников — известный в мире конструктор механизмов и инженерных систем для космических аппаратов. Начал работать в КБ С. П. Королева, основоположника практической космонавтики, за полтора года до запуска первого спутника. Принимал активное участие во многих отечественных и международных проектах. Личный опыт и взаимодействие с главными героями описываемых событий, а также профессиональное знакомство с опубликованными и неопубликованными материалами дали ему возможность на документальной основе и в то же время нестандартно и эмоционально рассказать о развитии отечественной космонавтики и американской астронавтики с первых практических шагов до последнего времени.Часть 1 охватывает два первых десятилетия освоения космоса, от середины 50–х до 1975 года.Книга иллюстрирована фотографиями из коллекции автора и других частных коллекций.Для широких кругов читателей.

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары