Читаем Нить Ариадны полностью

Микенская цивилизация

Открытие Вентриса позволило всесторонне понять жизнь обитателей Балканского полуострова и островов Эгейского моря во II тысячелетии до н.э. Раньше мы могли судить о ней лишь по легендам и археологическим памятникам, которые, как известно, допускают различные толкования. Теперь же критяне и пилосцы заговорили, обрели речь. Это они построили дворцы и создали мощную централизованную хозяйственную систему. Стало достоверным фактом, что во II тысячелетии всюду, где были открыты остатки микенской культуры, жили греческие племена. Они же поселились и на Крите после разрушения и перестройки дворцов в Кноссе и Фесте. Это были ахейцы, известные как гомеровскому эпосу, так и своим восточным соседям — хеттам.

Ахейское общество уже знало социальную дифференциацию. В надписях упоминаются, и притом часто, рабыни, моловшие зерно, обрабатывавшие шерсть, гранившие драгоценные камни, швеи, банщицы, служанки. Занятия этих «рукодельниц», как правило, совпадают с теми, о которых говорил Гомер. Но все же надписи сообщают о рабстве больше, чем Гомер. Мы узнаем о профессиях рабынь, неизвестных автору «Илиады» и «Одиссеи», о числе рабынь, о том, что вместе с ними находились дети, хотя ничего неизвестно об их мужьях. Надписи позволяют установить, что рабыни являлись чужеземками, что война и в те времена была главным источником рабства.

В отличие от эпоса надписи рассказали о развитых земельных отношениях. Уже сложилась частная собственность на землю и появились крупные землевладельцы, сдававшие землю в аренду. В то же время земля принадлежала государству и храмам, также бывших арендаторами. Существовали и особые чиновники, следившие за своевременным поступлением платы и проведением работ.

В городах II тысячелетия до н.э., представлявших собою центры экономической жизни, обитали свободные ремесленники и торговцы. Они составляли демос, отличный от знати. Дифференциация ремесленного производства достигла в ахейском обществе высокого развития. Выделилось кузнечное ремесло, обеспечивавшее войско оружием. Царский чиновник снабжал мастеров бронзой и принимал по списку готовую продукцию.

Во главе государства находилось лицо, носившее титул «ванака», что соответствует греческому слову «анакт» в значении «владыка», «царь». Он обладал земельным наделом, втрое превосходившим участки высших должностных лиц. Ему был подчинен государственный аппарат, состоявший из наместников 16 податных округов, писцов и других чиновников. В его подчинении были и «басилеи», владевшие отдельными местностями и осуществлявшие надзор над производством.

Военное дело играли большую роль в жизни ахейского общества. Военные операции осуществлялись по заранее продуманному плану. Государство снабжало воинов оружием из арсеналов, подобных пилосскому. В пилосских табличках упоминаются колесницы и упряжь, мечи и копья, панцири и щиты. Военное дело ахейцев оказало влияние на развитие военного дела греков в классическую эпоху.

До прочтения микенских текстов только отдельные ученые придавали значение рассказам о странствиях Одиссея в далеких от Греции морях [13]. Углубление знания о микенцах позволило обратить внимание на микенскую керамику, находимую в значительном количестве в Центральном Средиземноморье, и увидеть в ней свидетельство не только о торговле, но и о колонизации микенцами западных земель. Микенская колония существовала на юге Италии, вблизи будущего Тарента. Микенскую керамику нашли на островке Искья, ставшем впоследствии древнейшей греческой колонией, и на побережье Тиррении. В этой связи можно вспомнить, что предшественниками этрусков (тирренов) считались пеласги, а Пелопоннес, на котором находились Микены и Пилос, у Геродота назван Пеласгией.

Дешифровка линейного письма Б является поворотным пунктом в изучении древнейшей истории Крита и материковой Греции. Греческий героический эпос, казавшийся чем-то странным, сказочным, обрел черты реальной жизни. Речь может идти не просто о воспоминаниях о прошлом в песнях, а о литературной традиции, восходящей к Микенской эпохе и не прерываемой никакими вторжениями или катастрофами. Однако все так же остается загадкой линейное письмо А, которое передавало, по всей видимости, язык древнего догреческого населения Крита. Никто до сих пор не прочел иероглифической надписи на диске, найденном в руинах дворца в Фесте (Крит). Эти открытия еще впереди.

Остров Фера

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Маршал Советского Союза
Маршал Советского Союза

Проклятый 1993 год. Старый Маршал Советского Союза умирает в опале и в отчаянии от собственного бессилия – дело всей его жизни предано и растоптано врагами народа, его Отечество разграблено и фактически оккупировано новыми власовцами, иуды сидят в Кремле… Но в награду за службу Родине судьба дарит ветерану еще один шанс, возродив его в Сталинском СССР. Вот только воскресает он в теле маршала Тухачевского!Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к «красному бонапарту» и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? Готов ли он отправиться на Испанскую войну простым комполка, чтобы в полевых условиях испытать новую военную технику и стратегию глубокой операции («красного блицкрига»)? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Дмитрий Тимофеевич Язов , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / История / Альтернативная история / Попаданцы
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Публицистика / История / Проза / Историческая проза / Биографии и Мемуары