Арис вернулась в начало точки расхождения путей и пошла по пути выбора прежней привычной жизни в храме. Она осталась в храме, продолжая надеяться на то, что однажды Мадрук придет к ней, так и не простив его и так и не приняв его выбор. Она то злилась, то молилась, то страдала, то рыдала. Забросила все дела, впав в состояние отчаяния и безразличия. Дни тянулись медленной пыткой, превращая ее в обозленную и разочарованную старуху. Храм постепенно пришел в запустение, и все жрицы покинули его. Арис увидела эту картину и ужаснулась, почувствовав, как через десять шагов ее буквально скрутило от усталости, опустошенности и безразличия. Она с ужасом осознала, что пожертвовала своей жизнью ради тщетных надежд, сама себя заживо похоронила, оплакивая то, чего не случилось, вместо того чтобы жить и радоваться, погрузилась в отшельничество и затворничество не только от людей, но и от всех красок мира. В животе засосало, и Арис быстро вернулась назад.
— Арис, что ты там увидела? — запереживала Хортица. — На тебе лица нет!
— То, что со мной может произойти, если я не отпущу Мадрука, не прощу и похороню себя в каменном мешке своего отчаяния и вечных надежд.
— Я рада, что ты это увидела и ужаснулась! Ты даже не представляешь, как много женщин выбирает этот путь, уходя в озлобленность на весь мир, предпочитая мучиться, страдать и обвинять, живя воспоминаниями и пустыми надеждами.
— Да, им не позавидуешь!
Путешествие по третьему пути — поездки в другие страны — привело к тому же результату. Арис поняла, что, сбежав с острова, она не убежит от себя. И новые впечатления не будут ее радовать, пока в ее сердце останется тоска по Мадруку.
Она с замиранием сердца подошла к четвертому пути — ее пути вместе с Мадруком, пути, от которого он отказался.
Арис сделала первый шаг и почувствовала, как за ее спиной вырастают крылья, такие же, как крылья в медитации полета, как ее сердце начинает биться быстрее и быстрее, как ее охватывает такое ликование и такое счастье, что весь мир искрится разноцветьем радуги. Арис прошла эти десять шагов, купаясь в радости и счастье, растворяясь в нем и улыбаясь. В этом пути была страсть, была любовь, было творчество и было служение Божественному, проявленному в соединении мужского и женского.
Арис открыла глаза и разрыдалась.
— Зачем ты сказала мне это сделать? Зачем ты опять показала мне, что я потеряла? — злилась она на Хортицу.
— Затем, что, осознав, что ты потеряла, и приняв это, ты перестанешь страдать и станешь ценить то, что тебе дает мир. Но на самом деле важно не то, что с тобой происходит, а то состояние, в котором ты находишься. И если ты сможешь сохранить радость и счастье в своей душе вопреки всем обстоятельствам, то твоя жизнь будет счастливой. На самом деле не так важно, где ты и с кем ты. Счастье — оно внутри тебя. А с Мадруком вы сможете встретиться в другой жизни и создать другую историю, но пока тебе надо принять все так, как есть, и в этом твоя свобода! Твоя сила в твоем бессилии! Я оставляю тебя и верю, что тебе хватит мудрости выбрать себя, а не иллюзию счастья!
Хортица ушла, а Арис все продолжала рыдать, прощаясь с Мадруком навсегда. Она поняла, что все эти долгие месяцы обманывала саму себя, тешила надеждой, что он все-таки изменит свое решение, случится чудо и он придет к ней, но этого не произошло. И только теперь Арис до конца осознала, что все закончилось. Эта часть ее жизни завершена навсегда и нужно двигаться к новому, выбирая то, где ей хочется быть, выбирая то, что ждет от нее мир!
Слезы моментально высохли, и Арис ощутила свою свободу, свои крылья. «Утро вечера мудренее», — напомнила она себе и пошла спать.