Опять вышла Смерть-дева. Вынесла блестящий узкий меч. Но на этот раз никуда железные предметы кидать не стала, а опять под барабанную дробь тщательно вытерла стальную полоску, после чего подняла голову вверх и проглотила меч. Только рукоятка из рта торчала.
На арену вновь вышел силач. Притащил здоровенный камень. Лег на землю. Братцы-акробаты выскочили и вдвоём, с трудом возложили камень на грудь Трошки. Принесли кувалду, нашли в зале кузнеца и заставили разбивать камень прямо на груди лежащего богатыря. Зал подавленно молчал. Мужчины поняли, что и бросив пить эль — на сей подвиг не сподобятся.
Наконец на арену выбежали лошади. Жеребцы гнедой, вороной и пегой масти. Наездниками на них оказались акробаты. И Агата. Прямо во время бега по кругу все трое циркистов делали на спинах коней сальто, и красивые фигуры, подражая статуям.
Потом гнедой и вороной ускакали, осталась один пегий жеребец. С ним выступал сам Онфим первый. Оказалось, что конь — школьная лошадь. Ходил разными шагами, садился, танцевал под музыку. Зрителям понравилось.
Но конечно, самым любимым персонажем у публики сделался Кицум.
Когда был слугой — несчастней и жалостливей его не сыскать в целом свете, а как стал данкой править… Большущей плетью обзавелся: гонял ее во всю. И там, где раньше сам делал все кое-как, теперь заставлял рабыню исполнять полностью. Поучая бутафорской плетью. Был букашка — стал орел! И в гриме-то ничего не менял. Только выражение лица. Но стал хозяином.
В более просвещенных местах перевоплощение такое могло быть признано сатирой, а то и сарказмом. Но тут, в Остраге, клоуна воспринимали как Сажинку, которая случайно попав на ассамблею узнала от магички, что углежог — её приемный отец, а на самом деле она — принцесса.
— Нет, каков подлец, а? Каков подлец! — Неслись сзади восхищенные слова в адрес Кицума. Это бормотал тот мужчина, кто в первые минуты выражал клоуном самое активное неудовольствие.
Внезапно с первого ряда до Яссока донеслись едва слышимые слова посла:
Не совсем понятно кого имел в виду Меркулий читая стихи, выученные в детстве в метрополии. Может, себя?
В это время на манеже опять скакала лошадь. Только на ее спине сидел не человек — а тигр. В центре арены с шамберьером в руке стоял берейтор. (Внимательный посетитель узнал бы в нем мужика, который первым попросил продать груш, но — все внимание на сцене!) Хозяин цирка и Смерть-Дева с напряженными лицами с натянутыми луками следили за тигром. Зрители осознавали возможную опасность и с о страхом смотрели на ручное поведение дикого зверя.
Откуда зрителям знать, что тигр был с двойной страховкой. Во-первых, перед выступлением животному в пасть вливали настойку, от которой он становился очень медлительным, а во-вторых, на самую большую из кошек надевали «твердый» ошейник, в котором даже простой поворот головы вызывал боль. Но — никакой магии. Господин Онфим строго следил за подобными вещами. Даже если он выступал с фокусами — в последней части представления — никакого волшебства. Запрещено! А фокусы показывались только в темных помещениях, ближе к вечеру, когда внимание притупляется.
В мире порой случаются чудеса. Иногда очень похожие на происки зловредных богов или потусторонних сил. Но подозревать магов и чародеев в том, что протерся башмак — глупо. Так же не умно думать, что в падении с рыжей шеи зверя ошейника виноват кто-то другой, кроме Еремея, плохо затянувшего ремешки. А уж в том, что у тигра от снадобий пробуждается видение истинного мира — никто подозревать не мог. Животные — более чутки к нарушению мировой гармонии, чем люди или другие разумные существа. Крысы первыми уходили и с кораблей дану. И со кованных медью галер людей, когда тем грозила опасность. Прорицатели часто использовали в ритуалах не только кости, но и живых тварей. И нет странного, что тигр, с которого упал ошейник уловил, откуда исходит опасность. Спрыгнул с лошади, — законной добычи, которую хотел порвать когтями уже несколько лет, и двинулся в сторону ложи важных лиц.
Мастер Припуц, хотя и владел боевой магией в полной мере, но был уже стар и брал свое за счет опыта, а не скорости реакции. Меркулий — воин, и выхватил саблю, но арцахкая сталь, даже заговоренная, против тигра — слабый аргумент. Апуни — побледнел лицом и стал валиться на бок: толи падал в обморок, то ли прятался.