Ст. 18 перекликается с 1:14а и 15а. Очи, как пламень огненный,
видят все. Халколиван (бронза) — сплав, широко распространенный и изготавливавшийся в Фиатире; довольно странно, впрочем, что этот технический термин больше нигде в греческой литературе не встречается. Возможно, это слово имеет отношение к местным представлениям об Аполлоне; думается, что и найденные монеты с изображением Аполлона, который держит за руку императора, тоже следует вспомнить здесь, где Сын Божий нарисован облаченным в доспехи из металла, закаленного в печах этого города. Дела, упомянутые в ст. 19, важны не только для понимания того, что принимается Богом, но и для толкования суда, где будут рассматриваться все дела (см.: 20:12—14). Эта церковь возрастала в своем служении Христу (последние дела твои больше первых).
20
Но церковь допускала в своей среде опасное служение. Иезавель здесь, несомненно, имя символическое. Эта царица, жена Ахава, ввела идолопоклонство в Израиле и представляла угрозу истинной израильской религии (см.: 3 Цар. 16:29—32; 4 Цар. 9:22). Некоторые исследователи предлагают любопытный вариант прочтения в ст. 20: твоей жене Иезавели. Вряд ли это допустимо, поскольку выходит, что пророчица могла быть женой «ангела» церкви, то есть ее епископа. Иезавель, как и николаиты, побуждала членов церкви не церемониться и свободно участвовать в трапезах, которые устраивали гильдии, то есть любодействовать и есть идоложертвенное. Это типичная аморальная позиция гностиков–либертинцев.
21
Иезавели уже дано было предупреждение о необходимости прекратить свое тлетворное влияние, но безрезультатно. Следовательно, она и ее приверженцы должны быть наказаны. Язык ст. 22—23, несомненно, символический; предлагается наказание, по духу соответствующее ее преступлению. Любодействующие с нею, равно как и дети ее — определенная группа ее последователей, — будут поражены смертью, и уразумеют все церкви на опыте то, что им было известно теоретически — Господь испытывает сердца и внутренности и воздает каждому по его делам.
24
Так называемых глубин сатанинских — это, вероятно, иронический намек, относящийся к претензиям гностиков на знание глубин Божьих (на исключительное право познания Бога); ответ Господа показывает, что эти их знания не от Бога, но от сатаны. И напротив, николаиты, возможно, учили, что христиане не должны бояться изучения «глубин сатанинских», поскольку силы зла не могут повлиять на внутреннее духовное состояние тех, кто призван демонстрировать свое превосходство над грехами плоти. И то, и другое — опасно для человека. Не наложу на вас иного бремени — здесь, вероятно, речь идет о постановлении апостольского собора (см.: 15:22—28), требующем отказа от употребления в пищу идоложертвенного мяса и от блуда. Призыв к стойкости в ст. 25 снова повторяется в 3:11, но с существенным дополнением.
26—27
О победителе говорится как о соблюдающем до конца волю Божью (дела Мои). Такой человек должен получить от Христа право управлять народами (язычниками) и разделить с Ним триумф победы над мятежными народами. Глаголы пасти и сокрушатся в ст. 27 представляют собой параллелизм противопоставления, и каждый из них можно рассматривать как контролирующий значение другого. Первый из них более соответствует контексту: христианам в Фиатире, осознающим свою беспомощность, обещана сила, способная одолеть врага. (Посох пастуха находит свою параллель с жезлом в Пс. 44:7 и у Ис. 10:24.)
28
И дам ему звезду утреннюю. Неверно интерпретировать этот стих с позиций Отк. 22:16, где Христос Сам называет Себя «звездой светлой и утренней»). Скорее всего, речь идет об утренней звезде — Венере. Для римлян эта звезда была символом победы и суверенной власти; римские генералы возводили храмы в честь Венеры, а на знаменах войсковых соединений Цезаря красовался ее символ. Если принять такое толкование, то это обетование подчеркивает утверждения, записанные в ст. 26—27: победитель получает двойную гарантию своего участия в победе и правлении Христа.