Присев на кровати и приложив руку к лицу, я понял очень важную вещь: вокруг меня были все мои любимые красавицы. Они все живы, значит Орион сдержал своё обещание. Я посмотрел на руку, но следа от прикосновения жуткой руки мага Рассвета не осталось. Прикрыв глаза на мгновение, мысли постепенно выровнялись, а воспоминания улеглись по полочкам. Я вспомнил, что видел во сне и с кем разговаривал. Эту историю я обязательно должен рассказать остальным. Они должны узнать об этом. Нет, я лучше покажу им свои воспоминания, вот только надо разобраться, как это делал Сильвар, Рейнея и многие другие. Кстати, как они? И что за шум на улице?
— Дорогой, ты наконец проснулся, — потянулась Элиориль.
— Ты живой! — бросилась на меня Нарилна, вновь утопив в одеяле.
Мои красавицы одарили меня своими приятными и ласковыми эмоциями. Их чувства согрели душу и тело, так что мне стало намного легче, а слабость отступила. Я пережил нечто невероятное, встретил Создателя Мира и Странников, путешествующих через безбрежные просторы Междумирья, сразился с могущественным Повелителем Мрака и обрёл настоящую семью.
— А что это за шум? — спросил я.
— Встань, и увидишь, — усмехнулась Ауркиория, лежавшая на другой кровати. Сейчас она была в белой ночнушке, так что даже непривычно было видеть её без доспехов. — За мной тут присматривали сразу все твои целительницы, а заодно и мои, — усмехнулась она. — Ты не медли, — поторопила меня богиня. — А то не хорошо заставлять других ждать, ведь они уже не первый день ждут этого момента.
Мои красавицы помогли мне встать и повели к балкону. Стоило мне посмотреть вниз, как я просто обомлел от удивления. Там, на площади собралась невероятная толпа людей, эльфов, орков и многих других. Игроки, местные, жители ближайших миров, которым мы успели помочь. Все собрались вместе и создали просто невероятную атмосферу, а их эмоции, подобно океану тёплой и мягкой энергии захлестнули меня. Все их чувства и эмоции, слившись с моими мыслями о семье, позволили мне ощутить себя по-настоящему счастливым. И в этот момент вспыхнула ещё одна надпись, которая принадлежала отнюдь не Рейнее.