Читаем Облава полностью

Объяснительная запискапредседателя сельсовета Ермаченко П.В. 

Я, председатель Батаевского волостного совета, даю объяснительную записку товарищу уполномоченному губчека.

К нам в Батаевку привезли на подводе из Потаповки двух товарищей уполномоченных. Один товарищ Сорокин, второй товарищ Лосев, оба из Москвы. Сам видел мандат, подписанный товарищем Ульяновым-Лениным. Вечером они провели сход. На сходе говорил речь т.Сорокин. Говорил по-учёному, грамотно, про две диктатуры: диктатуру пролетариата и диктатуру буржуев, и что первая теперь при власти в нашей стране и все классы она сведёт на нет. На вопрос, кажется, Андрюшкина, а почему нет диктатуры селян, а только пролетариата, Сорокин отвечал, что селяне класс мелкобуржуазный и его надо превратить в пролетариат. Тут кто-то выкрикнул, что ж это получается: селяне то под сапогом царей и панов были, а теперь под диктатурой пролетариата. Товарищ Сорокин сказал, что вскорости будут создавать коммуны, всю землю и всю живность заберут и тогда селяне тоже станут пролетариями. Все закричали, что им не нужно такой коммуны. Товарищ Сорокин назвал крикунов враждебными элементами и сказал, что ими займутся чекисты. Когда уполномоченные ушли, я едва успокоил сход. Таких речей у нас ещё не говорил на сходе никто.

В чем и даю подпись.

Ермаченко

Возвращаясь с собрания, Михальцевич, он же Лосев – сделал себе документ на это имя, – сказал Шилину:

– По-моему, что-то ты перегнул насчёт диктатуры и коммуны – не поверят.

– Ничего не перегнул. Я большевистскую теорию им излагал. А что до коммуны, так я и вправду согнал бы туда все мужицкое быдло. И жён сделал бы общими.

В батаевской церкви они взяли всего-навсего золотой крестик, позолоченные чашу и ложку. Потом зашли домой к попу. Шилин стал писать на изъятое золото расписку, а Михальцевич обошёл и осмотрел все комнаты дома. В одной увидел старинной работы красивый письменный стол. Когда остановился подле него и с интересом начал рассматривать, заметил, как встревожилась попадья. Он догадался, что это неспроста, дёрнул ручку нижнего ящика. Он был заперт. Велел попадье отомкнуть. Та не тронулась с места. Михальцевич пригрозил револьвером, и попадья подчинилась. В ящике стола лежала шкатулка и тоже была на замке. Михальцевич потряс её и велел открыть. В шкатулке были золотые кольца, кулоны, нательные крестики.

– Вот мы, матушка, и конфискуем это, – сказал Михальцевич, вышел к Шилину и поставил шкатулку перед ним на стол. – Эксплуататорское золото, нажитое нетрудовыми мозолями.

– Экспроприируем, – заявил Сорокин, принимаясь писать расписки и на это золото.

– Товарищи комиссары, – запротестовал поп, – кольца венчальные: моё, жены, дочери. Они не подлежат конфискации. Это уже… мародёрство… Такого у нас ещё не бывало.

– А теперь будет. Мы вот и положили начало, – ответил ему Шилин. – И мы не мародёры, делаем это от имени советской власти, официально. Все свои действия, как видите, документально оформляем.

Священник и его жена, конечно же, были напуганы. Попадья схватилась за сердце, села в кресло и закатила глаза.

– Неужели сам Ленин вас послал на такое?.. – робея, спросил священник.

– Сам, святой отец. Золото это пойдёт на укрепление советской власти. А что ей остаётся делать, если в стране разруха и голод?

– Проклятые, – всхлипнула попадья. – Обручальные кольца… Татарва…

– Выбирайте слова, матушка, – набычил голову Михальцевич, словно приготовившись её боднуть. В такой позе он оставался довольно долго, гневно таращил глаза, и Шилин едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

– Успокойся, родная, – перекрестил жену поп. – Ну, коль уж с самого верху указания, чтоб сдирать с рук кольца, надо смириться.

Перейти на страницу:

Похожие книги