Читаем Обман полностью

Я обвела взглядом маленькую комнатку, битком набитую экпонатами.

— Когда ты был ребенком, здесь была твоя спальня?

— Да.

— Для тебя в ней почти не оставалось места.

Адриан снова пожал плечами.

— Мне больше негде было хранить мою коллекцию.

Я мысленно представила себе огромный дом и живого, любопытного мальчишку, каким когда-то был Адриан Грейстоун.

— Когда ты пристроишь к дому новое крыло, где будут жить исключительно члены твоей семьи, ты должен будешь выделить для коллекции специальную комнату.

— Я вас разыскиваю по всему дому, — раздался сзади голос Гарри. — Адриан, ты уже показал Кейт своего португальского жеребца?

— Еще нет, Гарри.

— Мы отправимся на конюшню, как только я переоденусь, — сказала я.

— Вот и хорошо, — обрадовался Гарри. — И я тоже пойду с вами.

Грейстоунские конюшни располагались в полумиле от дома, в дальнем углу небольшого парка из аккуратно высаженных каштанов, буков и лип. Последние два дня стояла оттепель, но дорожка, ведущая от дома к конюшням, была посыпана гравием, так что нам удалось не запачкать грязью сапоги.

— Надеюсь, что конюшни строил не Адам, — сухо бросила я, когда мы шли под оголенными ветвями чудесных деревьев.

— Нет, Кейт, этого не бойтесь, — отозвался Гарри, а Адриан только рассмеялся.

Конюшни выглядели так же, как и подобные сооружения в поместьях других богатых аристократов, в которых мне приходилось бывать. Само помещение было сложено из того же камня, что и дом; внутри располагались деревянные стойла с земляным полом, отдельная комната для седел и упряжи и огромный сеновал. В каретном сарае, тоже каменном, помещались четыре экипажа; сбруя хранилась там же, но в специально отведенном для этого помещении. Позади конюшни находились десять больших огороженных загонов. В ближайшем к конюшне загоне я увидела Эльзу. Кобыла была занята тем, что переглядывалась с мерином, занимавшим вагон по соседству с ней. Как раз в тот момент, когда мы приблизились к ней, Эльза заржала, взбрыкнула в воздухе задними ногами и припустила галопом вдоль ограды с такой скоростью, что ее грива и хвост развевались по воздуху. Мерин с восторгом последовал за ней. Я невольно улыбнулась, наблюдая за этой игрой.

Единственным отличием конюшни лорда Грейстоуна от других, виденных мной ранее, был длинный, с низкой деревянной оградой загон с песчаным покрытием. Это был тренировочный манеж.

— Это, конечно, не то, что в школе верховой езды в Лиссабоне, — с сожалением заметил Адриан, — но землю тут специально выровняли, а песок утрамбовали очень плотным слоем.

— Отец как-то рассказывал мне, что все наиболее известные европейские манежи находятся внутри строений, похожих на дворцы, — сказала я. — Например, здание манежа в Вене, как говорят, не менее великолепно, чем твоя гостиная!

— Мне никогда не приходилось бывать в испанской школе верховой езды в Вене, но смею тебя заверить, что королевский манеж в Лиссабоне в самом деле ничуть не уступает по роскоши моей гостиной, — парировал Адриан. — Во время войны школу пришлось распустить, но теперь, когда вновь наступил мир, надеюсь, она снова заработает. Было бы жаль, если бы она исчезла навсегда.

Пока мы разговаривали, один из конюхов вывел из конюшни оседланного жеребца. Он был темно-гнедой масти, примерно пятнадцати с половиной ладоней росту, с сильной, круто выгнутой шеей и могучим крупом. Адриан кивком дал понять конюху, чтобы тот провел животное по кругу, дабы я могли рассмотреть его как следует.

— Я так привыкла видеть вокруг себя английских чистокровок, что почти забыла о том, что лошади могут быть такими, — сказала я.

— Тебе когда-нибудь раньше приходилось видеть европейских манежных лошадей? — спросил Адриан.

— У меня когда-то был серый жеребец липиз-занской породы.

Адриан присвистнул.

— Когда отец купил его, он был уже старый, но этот жеребец был для меня самым лучшим учителем. После папы, конечно…

— И где же это твой отец смог раздобыть тренированного липиз-занца?

Я взглянула на Адриана и улыбнулась.

— Он купил его у одного австрийца, который бежал от Наполеона.

— И сколько тебе было лет, когда ты ездила на нем верхом? — спросил Адриан, глядя на меня с непроницаемым выражением лица.

— Тринадцать-четырнадцать, — ответила я, немного подумав. — Жеребцу было двадцать четыре года, когда он погиб от колик. Это был замечательный конь.

— После твоего рассказа мне что-то совсем расхотелось садиться в седло, — сказал Адриан.

— Я тебя понимаю, — хмыкнул Гарри. — Когда я в первый раз увидел ее верхом на лошади, то предложил ей развестись с тобой и выйти замуж за меня.

Я почувствовала, как губы мои невольно расползаются в широкой улыбке. Как и любому нормальному человеку, мне было приятно слушать похвалы в свой адрес.

Перейти на страницу:

Похожие книги