Читаем Обманутое время полностью

Слишком разный смысл вкладывают в понятие «любовь» в его время и сейчас. Любовь подразумевает общий дом, семью, детей. И долгие годы счастливой совместной жизни. Для них с Либби такое исключено.

Закипел чайник, и Кэл словно вынырнул на поверхность. Он глубоко вздохнул. Наверняка все гораздо проще, и он просто преувеличивает. Либби уникальна, спора нет, для него она навсегда останется неповторимой, одной-единственной. Дни, которые он провел с ней, останутся самым драгоценным для него воспоминанием. И все же нельзя забывать — ради себя и ради нее, — что его жизнь началась через двести лет после того, как Либби перестала существовать.

— Что-то случилось? Обернувшись, он увидел, что она держит в руках две тарелки. Голова чуть склонена набок, как всегда, когда она чем-то озадачена.

— Нет. — Он улыбнулся и взял у нее тарелки. — Так, думал о разном.

— Ешь, Хорнблауэр! — Она похлопала его по щеке. — И тебе сразу полегчает.

Ему хотелось верить, что все действительно просто, поэтому он сел и принялся за еду, а Либби стала разливать чай.

Она думала: все кажется естественным. Они вместе пьют чай с бутербродами посреди ночи; сидят вдвоем на уютной кухне, а вдалеке в лесу ухает сова, и дом заливает лунный свет. Неловкость, которую она — сдуру, как она теперь понимала, — ощутила перед тем, как надеть халат, совсем прошла.

— Тебе лучше? — спросила она, когда Кэл расправился с половиной своего сандвича.

— Да. — Тревога, которая так внезапно накрыла его, развеялась, как облачко. Он вытянул ноги под столом и дотронулся босыми пальцами до ее лодыжки. Стало спокойно и хорошо — как после долгого сна в дождливый день. Либби, сонная, взъерошенная, в толстом махровом халате, показалась ему уютно-домашней. — Как вышло, — тихо спросил он, — что я у тебя первый?

Либби поперхнулась; пришлось выпить с полчашки чая, прежде чем она смогла ответить.

— Я не… — Она откашлялась и плотнее запахнулась в халат. — Я не знаю, как тебе ответить.

— По-твоему, это странный вопрос? — Кэл улыбнулся и, подавшись к ней, погладил ее по волосам. — Ты такая чувственная, такая красивая. Должно быть, тебя хотели многие мужчины.

— Нет… то есть я не знаю. Я не очень-то обращала на них внимание.

— Ты смутилась, когда я назвал тебя красивой?

— Нет. — И все же она покраснела. — Хотя… да, немножко. — Она взяла чашку обеими руками.

— Не может быть, чтобы я первый сказал тебе, какая ты красивая. И горячая. — Он погладил ее пальцы.

— Может. — Либби глубоко вздохнула. — У меня… не очень-то большой опыт общения с мужчинами. Сначала я училась. — Кэл принялся целовать ее пальцы. Ее дыхание участилось. — Потом работала.

Он выпустил ее руку, боясь, что ласки далеко его заведут.

— Но ты ведь изучаешь людей.

— Одно дело изучать, а другое — общаться самой. — Либби поняла, что возбуждается не только от прикосновений Кэла. Ему достаточно лишь смотреть на нее так, как он смотрит сейчас. — Я не очень общительна…

Кэл рассмеялся.

— По-моему, ты себя недооцениваешь, Либерти Стоун. Ты привезла меня к себе в дом и заботилась обо мне, а ведь ты меня совсем не знала.

— Не оставлять же тебя под дождем!

— Для тебя такой поступок естественен. Но не все такие, как ты, Либби. Я, конечно, не слишком прилежно изучал историю, и все-таки сомневаюсь, что человеческая натура так уж сильно изменилась. Ты вышла из дому в грозу, отыскала меня, привезла к себе домой и не выгнала даже после того, как я стал тебя раздражать. Если я и вернусь в свой мир… то есть в свое время, то только благодаря тебе.

Либби встала, чтобы заварить еще чаю, хотя пить ей его расхотелось. Ей претила мысль о расставании с Кэлом, хотя она и понимала, что от нее не скрыться. Глупо притворяться, что он останется с ней и забудет жизнь, которую вел до нее.

— Подумаешь, крыша над головой да несколько порций омлета… Не такой уж неоплатный долг. — Повернувшись к нему, она заставила себя улыбнуться. — Но, если хочешь продемонстрировать мне свою благодарность, я не против.

Она улыбалась, но глаза оставались темными и печальными. Кэл понял, что сказал что-то не то, допустил оплошность.

— Либби, я не хочу причинять тебе боль. Ее глаза потеплели.

— Да, я знаю. — Она все-таки налила им обоим по полной чашке чаю. — И как ты собираешься поступить? Я имею в виду, как ты намерен вернуться домой?

— Ты разбираешься в физике?

— Почти нет.

— Попросту говоря, задам работу бортовому компьютеру. Звездолет получил сравнительно небольшие повреждения, отремонтировать его будет нетрудно. Придется попросить тебя снова отвезти меня на место аварии.

— Да, конечно. — Либби вдруг стало страшно. Собравшись с духом, она спросила: — Сейчас ты, наверное, будешь ночевать в звездолете? Я имею в виду, пока занимаешься расчетами и ремонтом…

Ночевать в звездолете было бы практичнее и во всех отношениях удобнее. Но Кэла такое решение не привлекало.

— Я надеялся, что могу еще побыть здесь. Я захватил с собой аэроцикл, так что без труда могу ездить туда и обратно. Если ты, конечно, не против моего общества.

Перейти на страницу:

Все книги серии Братья Хорнблауэр

Похожие книги

Забракованные
Забракованные

Цикл: Перворожденный-Забракованные — общий мирВ тексте есть: вынужденный брак, любовь и магия, несчастный бракВ высшем обществе браки совершаются по расчету. Юной Амелии повезло: отец был так великодушен, что предложил ей выбрать из двух подходящих по статусу кандидатов. И, когда выбор встал между обходительным, улыбчивым Эйданом Бриверивзом, прекрасным, словно ангел, сошедший с древних гравюр, и мрачным Рэймером Монтегрейном, к тому же грубо обошедшимся с ней при первой встрече, девушка колебалась недолго.Откуда Амелии было знать, что за ангельской внешностью скрывается чудовище, которое превратит ее жизнь в ад на долгие пятнадцать лет? Могла ли она подумать, что со смертью мучителя ничего не закончится?В высшем обществе браки совершаются по расчету не только в юности. Вдова с блестящей родословной представляет ценность и после тридцати, а приказы короля обсуждению не подлежат. Новый супруг Амелии — тот, кого она так сильно испугалась на своем первом балу. Ветеран войны, опальный лорд, подозреваемый в измене короне, — Рэймер Монтегрейн, ночной кошмар ее юности.

Татьяна Владимировна Солодкова

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы