....Необходимо от времени до времени вспоминать о главной задаче, которую должны преследовать все чины, служащие на военном флоте, а именно, приготовить корабль к войне, и при решении вопросов иметь в виду, что мир не вечен, что не для мирного плавания делаются все расходы, сопряженные с содержанием флота... Каждый военный или причастный к военному делу человек, чтобы не забывать, для чего он существует, поступил бы правильно, если бы держал на видном месте надпись «ПОМНИ ВОЙНУ»...
8 февраля 1904 года, когда «Соединенный флот» Японии находился в Желтом море на пути к Порт-Артуру, главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал Степан Осипович Макаров, находясь за тысячи километров от Дальнего Востока и тревожась за судьбы русского флота, подал управляющему морским министерством адмиралу Авелану письмо, в котором писал:
«Из разговоров с людьми, вернувшимися с Дальнего Востока, я понял, что флот предполагают держать не во внутреннем бассейне Порт-Артура, а на наружном рейде...
Пребывание судов на открытом рейде дает неприятелю возможность производить ночные атаки. Никакая бдительность не может воспрепятствовать энергичному неприятелю в ночное время обрушиться на флот с большим числом миноносцев... Результат такой атаки будет для нас очень тяжел... Японцы не пропустят такого бесподобного случая нанести нам вред. Вполне понимаю, что пребывание флота на внутреннем рейде Порт-Артура есть зло, но еще большее зло стоянка на большом рейде с огромным расходом угля, с крайним утомлением команд и возможностью больших потерь от минных атак неприятеля.
Из двух зол надо выбирать меньшее, а потому я бы считал, что благоразумие требует держать не занятые операциями суда флота во внутреннем бассейне Порт-Артура... [51]
Если мы не поставим теперь же во внутренний бассейн флот, то мы принуждены будем это сделать после первой ночной атаки, заплатив дорого за ошибку» {53}.
Голос Макарова прозвучал одиноко. Письмо Макарова с резолюциями «доложить его высочеству», «военно-морскому отделу к делам» и «хранить весьма секретно, копий не снимать» — попало в архив. Управляющий морским министерством и начальник Главного морского штаба не решились отправить письмо Макарова Алексееву.
Степан Осипович Макаров длительное время изучал военно-стратегическую обстановку на Дальнем Востоке. Неизбежность войны с Японией он предвидел много раньше, чем официальные государственные политики и стратеги. Еще в 1896 году, по возвращении из плавания с Дальнего Востока, он представил Морскому министерству отчет, в котором, анализируя некоторые итоги японо-китайской войны на море, сформулировал по существу основные задачи для русского флота в предвидении войны с Японией. Сторонник наступательной стратегии, он особенно рекомендовал строить однотипные, корабли с большим радиусом действия.
За восемь лет до войны Макаров писал, что японцы начнут войну с нападения на русский флот, так как, не уничтожив его, они вообще не могут воевать с Россией. Задача русского Тихоокеанского флота, по мнению Макарова, состояла в том, чтобы самому уничтожить неприятельский флот и блокировать берега Японии.
Обстоятельный отчет Макарова, характеризующий его не только как моряка с широкими оперативными взглядами, но и как незаурядного политика, был принят к сведению и ...сдан в архив. Но Макаров продолжал интересоваться событиями, происходившими на Дальнем Востоке. В 1900 году он снова обратился в министерство, на этот раз протестуя против безответственного отношения к сооружению укреплений Порт-Артура. Он точно определил роль крепости в будущей войне. «Падение Порт-Артура будет страшным ударом для нашего положения на Дальнем Востоке..., — писал он, — Порт-Артур должен быть сделан неприступным». И снова рапорт был оставлен без внимания. Но когда началась война и многие прогнозы Макарова подтвердились, когда на Дальнем Востоке положение стало критическим, 14 февраля вице-адмирал Макаров был извещен, что царь назначил его командующим флотом на Тихом океане. 17 февраля Степан Осипович со своим штабом выехал на театр военных действий.