Читаем Общество Жюльетты полностью

Значит, это был Боб. Человек в маске – это Боб. Не понимаю, зачем ему понадобилось скрывать свое лицо, но я почему-то не удивлена.

Я вижу, как он заносит руку. Затем лицо пронзает боль – это Боб бьет меня по щекам. Моя голова откидывается в сторону, как будто она на пружинках.

Он хватает меня за подбородок. Поворачивает мое лицо к себе и снова дает пощечину, на этот раз еще сильнее.

– Очнись! – кричит он. – Не время умирать!

Вижу его лицо какую-то долю секунды, прежде чем окружающий мир снова теряет резкость, размытый моими слезами. Я все еще ощущаю его внутри меня. И его эрекцию. Так, наверно, было все это время. Боюсь, меня вот-вот вырвет. Однако злость берет верх, и я изо всех сил бью Боба по лицу. Звучный хлопок пощечины доставляет мне удовольствие. А вот выражение лица – нет.

Я узнаю хорошо знакомое мне самодовольство. Такая же наигранно-фальшивая блаженная маска появляется на физиономии политика, когда ему дают подержать ребенка, чтобы он мог попозировать перед фоторепортерами. Боб хватает мои руки, но не для того, чтобы избежать новой пощечины, а чтобы притянуть меня к себе. Притянуть к своей шее.

– Давай поменяемся. Души меня! – говорит он.

И я душу.

– Сильнее! – приказывает он.

Я сжимаю пальцы еще крепче.

– Сильнее! – повторяет Боб.

Но, видимо, я давлю недостаточно сильно, потому что он повторяет приказ. Он орет на меня. Снова и снова. Он как тренер, который рявкает на спортсмена в ожидании высокого результата. Я начинаю входить в раж.

– Сильнее!

Я выполняю его требование.

– Сильнее!

Жму сильнее.

– Сильнее!

Его хватка на моих запястьях ослабевает. Его руки безвольно падают.

Я продолжаю сдавливать ему шею.

– Сильнее!

Я словно завинчиваю шуруп, который и без того уже крепко сидит в стене. Однако, чтобы убедиться в прочности, я хочу сделать еще один поворот, и мне требуется вся сила, чтобы повернуть отвертку. Лицо Боба сначала белеет, затем багровеет.

Я сжимаю ему шею еще крепче.

Губы шевелятся, но с них не слетает ни единого звука. Я налегаю на него всем весом, жму с неведомой для самой себя силой, и лицо становится свекольно-красным. Глаза выпучены, зрачки расширены. Боб затих, тело его напряглось.

Случайно бросаю взгляд на его рот. Замечаю, что губы растянуты в зловещей улыбке. Как будто он точно знает, что делает со мной. Или, возможно, потому, что ему жутко больно. Точно не скажу, поскольку невозможно понять, гримаса это или улыбка. Надеюсь, что первое, потому что начинаю кое-что понимать. До меня, наконец, доходит, что к чему.

Это сборище извращенцев, желающих удерживать в своих руках и жизнь, и смерть.

Вот так они ловят кайф. Так ловит кайф Боб.

Играя со смертью.

Кончиками пальцев чувствую, как ослабевает его пульс. Вижу, как его жизнь повисает на ниточке. Мне ничего не стоит ее оборвать. Он не будет сопротивляться. Я могу лишить его жизни. Прямо здесь, прямо сейчас. Отобрать ее, как он отобрал жизнь у этих несчастных девушек. И у Анны. Потому что теперь мне понятно, что случилось. Я могу поквитаться с ним. Могу сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось.

Новых жертв больше не будет. Пусть ему, похотливому козлу, это и в кайф, долго этот кайф не продлится. Но тогда уже будет поздно корить себя.

Именно это ему и нужно. Он знает, что не способен проиграть. Если он умрет, то отойдет в мир иной, радуясь, что моя жизнь тоже кончена. Если я убью его, это будет слишком легкий выход. Я вижу, как жизнь тонкой струйкой покидает его. И я отпускаю руки.

Он не шевелится. Кровь отхлынула от его лица. Этот ублюдок мертв. Я знаю. Он, мать его, мертв!

– Боб! – кричу я снова и снова.

Бью его по лицу. Давлю на грудную клетку.

Меня охватывает паника. Я не хочу, чтобы меня из-за него посадили.

Я снова пытаюсь вернуть его к жизни. Из последних сил жму на грудную клетку.

Я уже готова отчаяться, когда замечаю легкое движение глазных яблок. Снова хлещу его по щекам. По одной, затем по другой. Боб хватает ртом воздух, надрывно втягивает его в легкие. Это сопровождается зловещим скрежещущим звуком. Я тупо смотрю на него. Я хочу, чтобы он жил. Мне нужно, чтобы он жил. Не ради него. Ради меня.

С трех-четырех попыток удается окончательно привести его в чувство. Похоже, попытки увенчались успехом. Он возвращается, успев заглянуть за роковую грань. Он будет жить.

Вижу, как шевелятся его губы, но не могу разобрать, что он говорит. Это едва слышный шепот.

Наклоняю голову ближе к его лицу. Слышу, как он произносит:

– Джина… какой… какой галстук… мне надеть?

Чертов извращенец! Все еще одержим своей внешностью. Эх, знала бы Джина всю правду!

Кстати, интересно, в курсе ли она и почему тогда позволяет ему лгать? Или он так искусно обманывает ее, что она ни о чем не догадывается? Или же догадывается, но закрывает глаза на его ложь? Или в упор ничего не замечает? Не могу избавиться от мысли, что Джина что-то подозревает. Иначе откуда у нее эта кривая улыбка?

Боб уже почти пришел в себя, но я не собираюсь сидеть возле него, баюкать и гладить по головке, как больного ребенка.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Измена. Я от тебя ухожу
Измена. Я от тебя ухожу

- Милый! Наконец-то ты приехал! Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом!Я хотела в очередной раз возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой, но застыла.К молоденькой блондинке, чья машина пострадала в небольшом ДТП по моей вине, размашистым шагом направлялся… мой муж.- Я всё улажу, моя девочка… Где она?Вцепившись в пальцы дочери, я ждала момента, когда блондинка укажет на меня. Муж повернулся резко, в глазах его вспыхнула злость, которая сразу сменилась оторопью.Я крепче сжала руку дочки и шепнула:- Уходим, Малинка… Бежим…Возвращаясь утром от врача, который ошарашил тем, что жду ребёнка, я совсем не ждала, что попаду в небольшую аварию. И уж полнейшим сюрпризом стал тот факт, что за рулём второй машины сидела… беременная любовница моего мужа.От автора: все дети в романе точно останутся живы :)

Полина Рей

Современные любовные романы / Романы про измену