Все иностранцы поражались избытком домашнего деспотизма мужа над женой. В отношениях между двумя полами русские видели одно животное влечение. В Москве, замечает один путешественник, никто не унизится, чтобы преклонить колено перед женщиной и воскурить перед нею фимиам. По законам приличия, порожденным византийским аскетизмом и грубой татарской ревностью, считалось предосудительным даже вести с женщиной разговор. Вообще женщина считалась существом ниже мужчины и в некоторых отношениях нечистым; так, женщине не дозволялось резать животное: полагали, что мясо его не будет тогда вкусно. Печь просфоры позволялось только старухам. В известные дни женщина считалась недостойной, чтобы с ней вместе есть.