Двое цыплят, один взрослый, другой совсем малыш, летели на аисте, рассекая воздух, только ветер свистел в ушах. Земля казалось маленькой, деревья – не больше березовых листочков, а птиц вообще не было видно. Только изредка кто-то пролетал мимо и здоровался, не в силах угнаться за мощными крыльями авиаиста.
Вечерело. Солнце опустилось, но его лучи продолжали просачиваться сквозь проплывающие мимо облака. Небо приобрело рыжий оттенок, отражавшийся на тучках. Сверху небо еще голубое, но оно плавно приобретало алый оттенок по мере удаления с него светила. Перьевые облака, уходящие ввысь, рассекали его пополам – они, словно сделанные из золота, добавляли картине ценность, которая исчисляется далеко не деньгами.
Деньги у Барончика есть, причем немало, но разве его богатства сравняться с этим моментом – он рядом с любимым сынишкой смотрит на уходящее солнце?
Бертольдо несколько раз громко зевнул. Барончик не сдержал улыбку – в это время цыпленок уже давно спал, но сейчас он старался держаться как можно дольше, чтобы тоже насладиться этим временем. Но справлялся плохо – совсем скоро уснул, оперившись на крыло отца. Барончик уселся поудобнее и тоже задремал.
Проснулись ранним утром уже в Мюнхене.
– Смотри, сынок, – Кивнул Барончик в сторону Нойшванштайна, – Это замок, который переводится как «Новый лебединый камень». Знаешь сказку спящая лебедица? Я ее тебе рассказывал в детстве. Так вот, по легенде это место – прообраз замка сказки…
– Все верно! – Вдруг подал голос авиаист, отчего Барончик дрогнул. – Ежегодно его посещает почти миллион туристов. Многие наши доставляют чисто в Нойшванштайн со всех уголков света…
– Ску-у-учно. – Протянул Бертольдо. – Миланский был кру-у-уче.
Барончик понимает, почему он так говорит, однако Нойшванштайн тоже неплох. Выполнен в средневековом стиле, со множеством башен, приятного розоватого цвета. А вокруг-то какая красотища! Сзади виднеется озеро, горизонт закрывают массивные горы, везде лес, лес, лес. Весьма удобное местечко для расположения замка из сказки: смотришь как на картинку из книжки. Как на что-то нереальное, будто этого вообще в мире не существует.
Барончик подал аисту сигнал, чтобы тот отдал одну из сумок в его лапах. Пакет с едой опустился прямо рядом с Барончиком и Бертольдо. В клюве у обоих оказались кусочки припасенного пшена.
К вечеру они прибыли в Берлин, откуда сошли на пересадку. Оказались прямо около Берлинского кафедрального собора. Вот это поистине великолепное зрелище – не то, что смотреть свысока. Рядом с такой громадиной складывается ощущение беспомощности и ничтожности. Здание из гранита с пятью куполами, один из которых – центральный – самый крупный, увенчанный окошками и статуями, стоящее напротив парка Люстгардена, где их и поджидал второй авиаист, со скульптурным оформлением в виде барельефа людей с крыльями. На секунду сердце Барончика уколола зависть к голубям и другим летающим птицам за то, что они могут взлететь и осмотреть здание со всех сторон, а на его тонких лапках едва получается рассмотреть фасад.