Читаем Одиссей покидает Итаку полностью

И если б не было всего пережитого – тех страшных для него и мучительных дней и месяцев, когда в своей тесной, накаленной тропическим солнцем каюте он читал и перечитывал ее прощальное письмо, а потом, не подавая вида, что с ним творится, должен был нести службу, шутить и смеяться чужим шуткам в кают-компании, вообще жить, хотя жить как раз не очень хотелось, – сейчас ему не удалось бы оставаться внешне спокойным, ироничным, небрежно-самоуверенным.

И как-то совсем не важно было, что перед ним сидела сейчас отнюдь не она сама, а лишь ее изображение.

Наташа тоже почувствовала, что с ним происходит не совсем то, что он старается изобразить.

– Дим, ты знаешь, у тебя стали теперь совершенно другие глаза. Суровые, злые даже, а все равно, если присмотреться, что-то в них осталось прежнее…

Воронцов вздохнул, сосчитал в уме до пяти. Как учили, через ноль. Сказал тихо, без выражения:

– Ладно. Давай лучше к делу. А про тебя и про меня ты в другой раз доскажешь…

Наташа закусила губу и отвернулась. Возможно, чтобы он не увидел выступившие от обиды слезы.

– Ну хорошо, – наконец сказала она. – Я остановилась на том, что Книга дошла невредимой почти до наших дней и вдруг исчезла. Очевидно, навсегда. Сложность в том, что исчезла она в июле 1941 года. В районе северо-западнее Киева…

Воронцов тихо начал насвистывать сквозь зубы старую английскую солдатскую песню «Лонг вей ту Типперери», популярную среди мальчишек в пятидесятые годы.

– Намек понял, – сказал он, обрывая свист. – Пойти и взять, только и всего…

– Именно так. Не сочти за лесть, но ты один из немногих, кто может это сделать.

– Да уж конечно. Дураков мало. А ты, случайно, не помнишь, что имело место как раз в июле – августе сорок первого года нашего века северо-западнее Киева? Как, впрочем, и западнее, южнее и юго-западнее тоже?

– Ну, Дим! Если б это было так просто, они и не обратились бы к тебе…

– Ох, Натали, за что я тебя всегда уважал, так за великолепную невозмутимость духа. Подумаешь, июль сорок первого, стоит ли говорить… И вообще, кому интересны переживания какого-то лейтенанта… Воронцова, что ли? С его дурацкими чувствами и бесперспективной биографией… До них ли, когда есть возвышенная цель.

Очевидно, он немного перебрал, потому что Наташа теперь смотрела на него с испугом, словно ожидая еще более обидных, бьющих наотмашь слов.

– Прости, Дим, я не хотела… Это не я, это они так говорят, а я повторяла, не задумываясь… А ты все злишься на меня, никак не хочешь забыть и простить…

– Да нет, что ты, давно не злюсь. Дело прошлое. Вырвалось. Значит, говоришь, сорок первый. А где там искать и как?

– Я тебе все объясню, – заторопилась Наташа, не скрывая радости оттого, что он, кажется, действительно не сердится и что миссия ее благополучно подходит к концу. – Тебе и искать особенно не придется. Тебя высадят в нужное время и в нужном месте, соответственно подготовив, специальный детектор укажет координаты контейнера, ты его подберешь и вернешься…

– Действительно, плевое дело. Они у тебя четко соображают. Подобрать, пока дым не рассеялся, – и ходу… С транспортом как? На машине времени сгоняю?

– Зачем машина времени? Все гораздо проще. Замок сейчас находится вне любых пространственно-временных координат. Любая точка из него одинаково доступна. Выход в реальный мир можно открыть в любом месте пространства и в любом времени. Математически все это крайне сложно, ты не поймешь, хоть и сдавал высшую математику… – она с улыбкой постаралась смягчить оценку его умственных способностей.

– Я не претендую, – успокоил он ее, – я практик. Но выходит, что путешествия во времени вообще не будет?

– Правильно. Представь, что перед тобой карта мира и на ней нужно поставить точку карандашом. Главное – определить, куда ее ставить. А какова кинематика движения руки, затраты энергии, механизм переноса частичек графита на бумагу – ты об этом и не задумываешься…

– Оно так. Ну а как с парадоксами?

– Да нет никаких парадоксов. Мир всегда только таков, как есть. Если ты побывал в прошлом и в свое время уже оказал влияние на развитие событий. Если нет – то же самое.

– Постой, Натали. Вот как раз тут и неясность. Я имею определенные знания о прошлом. Я пойду за вашей Книгой и захочу там сотворить нечто противоположное тому, что уже случилось. Как тогда?

– А разве ты можешь быть уверен, какую именно цепь причин и следствий возбудит твой поступок? Может, как раз он через десятки и сотни промежуточных событий приведет к тому, что есть на самом деле?

– Можно придумать такое, что ни в какие ворота, – не унимался Воронцов, которому очень хотелось хоть в чем-то поставить в тупик Наталью с ее пришельцами.

– Значит, у тебя ничего и не получится. Помешает что-то… Или все равно так или иначе ляжет в общую схему. Все, что могло случиться в прошлом, – уже случилось, и именно так, а не иначе.

– Ясно. Объяснение принимается, – кивнул Воронцов. – А куда в этой штуке лошадь запрягать, потом уточним, – к случаю вспомнил он старый анекдот.

Перейти на страницу:

Похожие книги