— Все хорошо, — сказала она верному дурачку, который обнимал ее и плакал у нее на плече. Пиндар качал ее как дитя, и Селене это показалось самым чудесным на свете. Он знает, что мне нужно. Он знает это лучше, чем знала бы Марселла. Мне нужен кто-нибудь, кто держал бы меня в объятиях и делил бы со мною мою боль, раздробил бы ее на кусочки и забрал бы меня.
И вдруг она увидела свое пламя души. Только однажды появилось оно само по себе, когда она не вызывала его, и теперь оно опять появилось неожиданно и горело так ярко и ясно, как звезда. Счастливая, Селена побежала ему навстречу, обняла его, как Пиндар обнимал ее.
Только тогда заметила она, что это не ее пламя души. Это было другое, более спокойное, более милое пламя. Это было пламя Пиндара, и оно горело светло и чисто, пока Селена держала его.
Селена заплакала, потом засмеялась и воскликнула:
— Оно здесь!
Ее затопила последняя волна боли, а потом из нее бурной рекой вытек весь жидкий огонь.
66
Духи сопровождали ее. Селена ощущала их присутствие в мягком осеннем воздухе. Они собрались здесь, чтобы указать ей путь, чтобы разделить с ней счастье, когда она шагала по Домусу, который пустовал в этот октябрьский вечер.
Строители еще неделю назад закончили свои работы. Теперь чистильщики убирали и мыли здание сверху донизу, придавая ему сияющий глянец. В Домусе пахло растительными маслами и пчелиным воском, свежим салом и травами, мраморные полы сияли как чистая вода, белые потолки еще не закоптились от ламп. Домус Юлии, новый и молодой, стоял, готовый к выполнению своей задачи.
Сопровождаемая Пиндаром, который нес трехмесячного Юлия, Селена вошла в большую ротонду, которая представляла собою центр здания, и, медленно поворачиваясь, принялась рассматривать огромный купол. Ее лицо выражало невероятное изумление, будто она увидела Домус впервые. Они пошли дальше по комнатам: палата для больных с новыми кроватями, запасники, гимнастический зал и библиотека, учебные классы Андреаса. В своих фантазиях Селена видела пациентов и сиделок, врачей и учителей, ощущала силу и жизнь, которые скоро заполнят эти пустые помещения. Она увидела Домус таким, каким видела его в мечтах, с того времени в Персии, с момента ее встречи с доктором Чандрой и его павильоном.
Строительство Домуса Юлии началось еще тогда, в вечерних разговорах с Рани. Она шла сейчас рядом с Селеной, эта умная, достойная любви подруга, дружественная душа из прошлого, которая пришла пожелать Селене счастья.
Пациенты не должны спать и должны быть всегда веселы, неоднократно утверждала Рани.
Больные должны спать, возражала Селена.
Это был один из немногих вопросов, в котором они так никогда и не сошлись, но Селена все же настояла на своем мнении. Над входом в Домус было написано: «Сон — лучшее средство от боли». Напоминание персоналу и посетителям об уважении потребности больного во сне.
Селена не сомневалась, что от посетителей в Домусе Юлии отбоя не будет. Уже несколько месяцев римляне терялись в догадках по поводу здания, появившегося в северной части острова. Приют для больных и страждущих? Не храм, где жрецам нужно было заплатить пару монет, чтобы провести там ночь, а дом, где за больными будут ухаживать как дома. Римляне никогда не слышали о подобном заведении и поэтому не имели о нем никакого представления. Временные маленькие палаты на острове, где выхаживали больных и раненых, пока Домус еще строился, были несравнимы с этой больницей.
Завтра, во время праздника открытия, жителям Рима позволят осмотреть все комнаты и залы Домуса и увидеть все тайны этого внушительного купольного здания.
В библиотеке Селена на минутку задержалась. Ряды свитков и рукописных книг заполнили все стены от пола до потолка. Здесь были рецептуры и волшебные формулы из Египта, медицинские трактаты из далекого Китая, компендиумы о народной медицине британцев и — венец, всего — великолепная энциклопедия Андреаса, пятьдесят томов, которая как раз вовремя была закончена к празднику открытия. Это стоило Андреасу немало усилий, энциклопедия содержала в себе полное собрание знаний римской и греческой медицины — от траволечения до хирургии и анатомии. Через несколько дней после торжественного открытия Андреас отдаст переписывать свою рукопись, чтобы врачи и ученики из других городов могли извлечь из нее пользу.
Селена услышала, что кто-то за ее спиной плачет. Она обернулась. Пиндар качал хнычущего во сне Юлия. После того ужасного случая с Марселлой через несколько дней после рождения ребенка — Юлий вдруг заболел, его крошечное личико посинело — Пиндар не выпускал малыша из виду. На следующее утро Марселлу нашли мертвой в своей ванне с перерезанными венами. В предсмертной записке она просила прощения.