Открылась боковая дверь, и в кабинет вошел некто, совсем не походивший на сидевшего в кресле. Тому было едва за тридцать, он носил изящный штатский костюм и казался похожим на спортсмена. Вошедший же был немолодым, лысоватым и худосочным альбиносом, светло-зеленая форма с большими звездами в петлицах сидела на нем мешковато, словно с чужого плеча.
Альбинос подошел к креслу, осторожно взяв со столика незаконченный рисунок.
– Узнали? – читавший даже не поднял головы.
– Ну конечно, Арвид! Карадаг! Подарите?
– Эту мазню? Впрочем, ежели хотите...
Вошедший взял стул и присел рядом. Молодой человек дочитал лист, аккуратно вложил его в папку и принялся завязывать тесемки.
– Ну как? – поинтересовался альбинос. – Понравилось?
Арвид не спешил с ответом. Затем, прикрыв глаза, неторопливо проговорил:
Пайковые книги читаю,Пеньковые речи ловлю.И грозное «баюшки-баю»Кулацкому баю пою...– Так и знал, что понравится! – воскликнул альбинос. – Я приказал сделать копию – специально для вас.
– Я оценил, Василий Ксенофонтович, – кивнул молодой человек. – Сколько ему дали?
– Не помню. От него уже не осталось даже лагерной пыли.
– Загубили, – без всякого выражения проговорил тот, кто походил на спортсмена. – Идиоты. Лебедевы-Кумачи. Исаковские...
– А также Бедные, Голодные и прочие Бездомные, – подхватил альбинос. – А здорово он написал: «Хорошо умирает пехота...»
– «...И поет хорошо хор ночной...» Ну, отечество!
– Не критиканствуйте, товарищ майор! – Василий Ксенофонтович отложил папку в сторону, достал пачку «Герцеговины». – Избаловали мы вас... Кстати, Арвид, у вас как с памятью? Имя свое еще помните?
– Помню, – вопрос ничуть не удивил «спортсмена». – Прикажете забыть?
– Увы! Прикажу. Агента иностранного отдела майора Арвида больше не существует. Он осужден специальной коллегией военного трибунала и расстрелян аккурат две недели назад.
Тот, кого расстреляли, на этот раз замолчал надолго, наконец поинтересовался:
– И все-таки – за что?
– За многое, за многое! – альбинос всплеснул руками. – Майор Арвид был агентом-двойником, вредителем, а заодно покровительствовал некоторым крайне сомнительным личностям, даже просил за них у руководства. Например, он интересовался судьбой некоего Орловского...
– Вы что? Расстреляли Юрия?! – на загорелом лице разведчика впервые что-то дрогнуло.