Читаем Она ела виноград (сборник стихов) полностью

Что вновь по миру нашему ходит.



Звезды стали слабее блестеть -


Видно, знают они усталость…


Не знаю, стоит ли мне хотеть


Наблюдать Вашу величавость?



И взрываются воздуха частицы,


Будто весь воздух – это бензин…


По повелению императрицы


Буду жив… Но останусь один.



Из магнитолы голос Янки5


Рвет ткани моего мозга…


Под влиянием иностранки


Иду к витрине киоска.



Раскрыта моя главная тайна,


Которую я обещал беречь…


И песни столь родного Раммштайна


Уже не заткнут душевную течь.



Да что могу? Бедный студент…


Время здесь – не для ученых!


Меня порвет в один момент


Заговор вновь обреченных…



И что мне сделал институт?


Да, познакомил меня с Вами,


Но молодых с земли сотрут


Ветра с чужими именами…



Народ плетется по дороге,


Что была всю жизнь прямой,


И запоет в чужой берлоге -


Нет ведь места под Москвой.



А если честно, все это грустно…


И меня бьет уж сколько лет


Гипертрофированное чувство:


«Давно мне места в жизни нет!».



Да, я отвлекся. Да – дурак…


А дуракам – почет и слава,


Но только тем, кто за пятак


Купил судить народы право!..



А в жизни Вы уж состоялись,


У Вас ребенок, дом, работа…


Когда из школы выпускались,


Мне было мало лет без года.



Когда ребенка Вы рожали,


Рыдал я громко в клетке строгой…


И цены вдруг подорожали,


И я поддался метке черной.



А где-то началось восстание,


Где-то вода всех затопила…


Не ответила на признание


Та, что на деле не любила.



А я люблю… И пустота


Отступит перед доброй силой!


Поймите наконец… Вы – та,


Что делает жизнь выносимой!



Вы – пламя, греющее душу,


Поющий нежно водопад…


Вы засадили мою сушу,


Вернув надежду мне назад!



Вы – та звезда, что освещает


Мир, что назван всей Уфой,


Вы – та мечта, что точно знает:


Рядом я. И вечно свой…



Развел я, конечно, тут сырости,


Ведь чувство просто так не приходит…


Я не прошу у Вас взаимности,


Хоть ожидать ее, может, стоит.


Не пить Шардоне



Не могу я сидеть в кофейне –


Не по душе это мне…


А нужно забыть про колени,


Чтобы не пить Шардоне.



Не могу чувствовать я вина –


Сердце жаждет сражений!


Чья – вот думайте – в этом вина,


Не встал что на колени,



Что «Нет!» прошипеть сумел в ответ


И заклеймил психозы…


А я б уехал. Свалил в Тибет,


Забыв про свои розы,



Среди которых – всего одна,


Что сияет серебром…


Я в память врежу все имена,


Но Ее мне врезал гром.



Там, где она, нет потрясений,


Но их ищу я вечность!..


Кофейных стерта ткань мгновений,


Тепла забыта ценность.



Хотя… Не усидеть в кофейне,


Не быть снова пьяным мне…


Давайте, ставьте на колени!


Помню – не пить Шардоне.


На меня ты не смотрела…



На меня ты не смотрела,


Когда я был дождем…


Сигарета вдруг истлела,


Меня обдав огнем.


Рычал, как лев и молния,


Разорвав рубаху…


Микстура лишь плутония


Нагоняет страху.


В меня вломилась кислотой,


Напомнив о мечте,


И вспомнил я, что «Я – живой!»,


Вот только я нигде!


Занят снова своим делом


Меж небом и землей…


На меня ты не смотрела!..


С пустой стою душой.


А я бы стал твоей кожей…



А я бы стал твоей кожей,


Растекаясь по всем фронтам…


Ведь мы безумно похожи,


Ведь тебя другим не отдам.


Клетки щит нежно размножат,


Все разбивая прошлое…


А я бы стал твоей кожей!..



Небо мешает новое.


Под аркой



Я стоял под аркой


И на нее смотрел…


Лучшего подарка


Представить я не смел.


Времени не жалко,


Оно всего лишь пыль…


Я стоял под аркой,


Что помнит весь мой пыл.


Гореть в твоих небесах



…А я запомнил твои изгибы,


Пламя в нежных, темных глазах.


Открываю зажигалку «Зиппо»,


Чтоб гореть в твоих небесах.


Чтоб сжимала меня в тонких пальцах,


Чтоб капала вся моя твердь…


Я хотел бы тебе лишь отдаться,


Лишь в твоих небесах гореть.


Custos meus mihi semper6



Следила за мной в том мире,


В котором пытался я плыть.


Покинув стены трактира,


Искал, где ж еще можно жить -


Засыпал возле ударных,


Буянил среди бездарных,


А рядом пила ты виски,


Спасая от всех групп риска.



Сейчас, бродя по торговле,


Похожей на старый ковер,


Я чувствую безусловно


Пьяняще-грозящий твой взор:


«Не дело – считать монеты,


Когда все стерлись Поэты…».


Да – услышал наш общий тембр:


Custos meus mihi semper.


Будь женщиной



Беспокойно-скромной,


Навсегда влюбленной,


Тихой, величавой,


Раскаленной лавой,


Снегом на ресницах,


Мудростью на спицах -


Мне пролагаешь путь…


Будь женщиной ты,


Будь.


Когда я вышел из паба



Пробудились жизни почки -


С колен я встал… Встал на стопу,


Но хотят мне ставить точки,


Чтобы опять столочь в крупу.



Но не о том речь… Город весь


Не сразит меня безумством…


А Вы смогли! На стену влез,


Разорвав всю связь с искусством.



Помните – я возле сцены


Пивом дрянным себя травил?


Зарыдали мои вены,


Как у знакомых старожил.



Вы стояли где-то рядом


И лишь качали головой…


«Лекцию читать не надо


О том, что вреден алкоголь!».



Седьмая кружка. Понеслась…


«И вот весь паб опять плывет…».


Охранника ударил в глаз,


Теперь пойду на эшафот!..



Показалось… Вы шумите,


Зачем-то бьете по щекам…


Только Вы одно поймите -


Я ж обычно не буян…



Просто я учел детали


(Вот нашел, чем заниматься…),


Чтоб понять – нам ведь не дали


Изучить минуту танца.



Закрываются все двери,


Меня учить выводят жить…


Говорю, а мне не верят -


Так разрешаю рот зашить!7



Вы растаяли в тумане,


И я издал протяжный стон…


Отношения меж нами


Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия