– Что ты тут делаешь? – опять закричал человек в микрофон, затем опомнился и отключил его, после чего стащил с головы черный блестящий шлем и маску с прорезями для глаз, носа и рта. Теперь это был уже не страшный и враждебный незнакомец из боевика, а симпатичный мужчина с коротко стрижеными волосами и светлыми серыми глазами. Очень удивленный, и как будто даже чем-то обиженный. Он что-то стал говорить, но его не было слышно за шумом вертолета, и он вновь был вынужден включить микрофон, и его голос опять шел с неба. – Я ничего не понимаю! Что происходит? Ты можешь мне объяснить, Женя?
– Папа! – закричала Женя. – Папочка!
Она громко всхлипнула и кинулась на шею оторопевшему отцу.
– Женька! – отключив микрофон, пробормотал отец. – Женька! Как же так? Почему?
– Я тебе потом все объясню, – прошептала Женя в самое ухо. – Ты ведь ловишь шпионов?
Папа даже вздрогнул, услышав такое.
– Не говори ерунды! – проворчал он. – Какие еще шпионы?
– Ловишь, ловишь, я знаю, – всхлипнула девочка, – и я знаю, где они. Если хочешь, я тебе их покажу. Только моих друзей тоже возьми с собой. Им вниз нельзя. Там опасно. Там этих шпионских пособников тоже видимо-невидимо.
– Твоих друзей? – папа поставил дочку на ноги и посмотрел на Федора и Маргариту. – Ничего не понимаю. Каких пособников?
Тут к нему подбежал тот самый человек, который кричал в радиопередатчик.
– Что будем делать, товарищ полковник? – с тревогой и разочарованием в голосе закричал он, укрывая лицо от ветра. – Сворачиваем операцию?
– Что? – полковник резко повернулся. – Ни в коем случае. Операция продолжается. Все обратно в вертолет. И этих тоже туда!
Маргарита и Федор не успели моргнуть глазом, как те люди, которые только что держали их на прицеле, подбежали к ним, пристегнули им какие-то металлические пояса с тонкими тросами, что-то загудело и дернуло, и восьмиклассники полетели в небо, затем сильные руки схватили их одного за другим за шиворот и затащили в салон вертолета. Сюда же погрузились и остальные. Последним полетел вверх полковник с Женей в руках. Девочка смотрела на него глазами полными восторга и чувствовала себя самым счастливым человеком в мире.
– Папочка, – бормотала она во время подъема и прижималась щекой к отцовскому плечу. Сердце ее сжималось в груди от страха и счастья одновременно. – Как здорово, что это ты? Ты рад меня видеть?
– Конечно рад, просто очень! – говорил ей отец. – Ну ты даешь, Женька!
И никто кроме них двоих не слышал, о чем они говорят.
Затем им помогли забраться в вертолет, и тот поднялся вверх. Через несколько секунд залитый огнями город оказался далеко внизу.
В вертолете было тесно, душно, сильно трясло и мотало, да еще и пахло машинным маслом и соляркой. Федора и Маргариту затолкали к самой кабине, где дюжие молодцы, из которых ни один так и не снял маску, прижали их к стенке, которая отделяла салон от кабины. У стенки находились сиденья. Металлические и холодные. Сидеть на них было жестко и прохладно. Но несмотря на все неудобства, ребята чувствовали себя очень уютно, и самое главное, они были в безопасности и среди своих солдат, готовых в любую секунду защитить их. Восьмиклассники завертели головами, пытаясь найти иллюминатор и заглянуть в него. Но иллюминатора рядом не было. Пришлось глядеть друг на друга. Когда же сюда пришли командир с Женей, то ребята стали глядеть на них.
– Куда теперь? – полковник Бондаренко спросил сам себя и задумался. Но Женя, которая не отходила от отца ни на шаг, а потом и вовсе как маленькая уселась к нему на колени, услышала его и тоже задала вопрос:
– Ты знаешь, в какой стороне городская свалка?
Брови полковника удивленно полезли вверх, но все же он сразу ответил:
– На юго-востоке.
– Туда и летим, – ответила Женя. – Я думаю, что мы успеем накрыть всю шайку. Нам надо догнать черный «Мерседес» и два джипа.
Полковник посадил дочку рядом и скрылся в кабине, видимо для того, чтобы дать нужную команду, после чего вернулся обратно в салон. Сел рядом с Женей и обнял ее одной рукой:
– А теперь, зайка, рассказывай все до последней мелочи.
– Очень долго рассказывать, папа.
– Ничего, ты постарайся.
И Женя постаралась. Чтобы перекрыть шум работающего двигателя, ей приходилось говорить отцу в самое ухо. Папа слушал ее очень внимательно. Ни разу не перебил. Он никогда не перебивал Женю, даже когда ей было три года. Это был закон. Не перебил и в этот раз. Только гневно сверкающие глаза, сжатые губы и кулаки показывали его волнение. Еще бы! Поверить в то, что рассказывает его дочь, было почти невозможно. Не поверить тоже.
– Вот и все, – наконец закончила Женя. – Я решила пробираться к зданию ФСБ, но тут появился ты и надобность в этом отпала.
– Где Чебурашка? – резко спросил полковник. Несмотря на охватившее его волнение, он прежде всего думал о деле. – Тот настоящий. Он с тобой?
– Конечно! – с гордостью улыбнулась Женя. – Неужели ты думаешь, что я могла отдать его во вражеские руки?
– Покажи! – потребовал отец.
Женя достала из рюкзака Чебурашку:
– Держи. Помнишь его?