Читаем Опасные повороты полностью

— Вы не возражаете, если я закурю?

— Пожалуйста, — разрешила она и добавила: — Садитесь.

Но Каллаган отошел от двери и встал у камина, рядом с ней.

— Я постою, если вы не возражаете, миссис Ривертон. По крайней мере, пока стоите вы. Это не только хороший тон, но и психологически интересно. — Его улыбка стала еще шире. — Мне всегда нравилось, когда люди сидят, пока я стою. Тогда они ощущают какой-то комплекс неполноценности, и я ловлю их на крючок.

Она покраснела, но не сделала попытки изменить позу.

— Не уверена, мистер Каллаган, что хочу обсуждать с вами комплексы неполноценности. Я хочу поговорить о моем пасынке. Тот факт, что он мой пасынок, возможно, объяснит вам, почему я не старая дама, какой вы меня себе представляли. Я гораздо моложе полковника и по возрасту ближе к его сыну. И хватит об этом…

Мой муж серьезно болен. Я не собираюсь связывать это с вами, но за последние шесть-семь недель ему стало значительно хуже. Он до смерти беспокоится за Уилфрида.

В настоящее время его делами занимаюсь я. Я высоко ценю деловые качества юристов моего мужа и убеждена, что следствие, в любой форме, может быть достаточно квалифицированным. За последние шесть месяцев мой пасынок истратил восемьдесят тысяч фунтов. Это слишком большая сумма, чтобы ее можно было проиграть. Да, мистер Каллаган, это очень большая сумма. А некоторые из тех, кто выигрывает деньги у слабого, глупого и нерешительного двадцатипятилетнего юнца, не считают нужным скрывать это. Я полагаю, что детектив за две или самое большее три недели найдет этих людей и сообщит моему мужу.

Каллаган молчал.

— Ну, мистер Каллаган?

Каллаган открыл портсигар и достал сигарету. Закурил и задумчиво уставился в потолок.

— А что я должен ответить, мадам? — спросил он. — Допустим, я скажу, что вы правы, что мы только тянем время, получая ваши сто фунтов в неделю. Что это вам даст? Вы знаете, что я думаю? Я думаю, что чертовски плохо, когда женщины вроде вас лезут в наши дела.

— Я мог бы добавить кое-что, — продолжал Каллаган холодным, неприятным тоном. — Я мог бы сказать, что это выглядит так, будто вы — единственная специалистка по делам частного сыска и игорного мира Лондона. Если вы так много знаете об этом деле, почему вы не сбережете свою сотню и не поручите его кому-нибудь другому, например «Селби, Рокс и Уайт»? Почему? А я вам скажу. Во-первых, это нелегкая работа. В Лондоне достаточно умных людей, которые могли вытянуть восемьдесят тысяч «из кружки», а если вы считаете этих людей идиотами, то вы ошибаетесь. Есть еще одна вещь, и очень важная. — Каллаган замолчал, подбирая слова. — Вы думаете, мадам, что эти жестокие люди вытягивают из вашего пасынка его деньги. Хорошо. Допустим, он, как вы сказали, слабый, глупый и нерешительный. Но позвольте спросить вас вот о чем: откуда вы знаете, что он сам не жестокий и не негодяй?

Он ждал ответа, но она молчала. Она стояла в футе от него, опираясь рукой на каминную полку. Каллаган подумал, что она с определенным любопытством разглядывает его, как будто он был для нее диковинным животным. Ее глаза — теперь он видел, что они не черные, а голубые — твердо смотрели на него.

— Я ведь не дурак, — продолжал Каллаган. — Когда солидная юридическая фирма, представляющая достойную семью, приходит ко мне с подобными делами, я всегда спрашиваю себя: почему они не обращаются в Скотланд-Ярд? И заранее знаю ответ. Потому что они не вполне уверены, как в действительности обстоят дела. Точно так же и вы не вполне уверены, что ваш дорогой пасынок, мистер Уилфрид Юстейс Ривертон, чист в этом деле. И еще одно. Что значат ваши сто фунтов в неделю по сравнению с восемьюдесятью тысячами?!

— Я думаю, что сто фунтов в неделю — это крупная сумма, мистер Каллаган, — возразила она. — Даже слишком большая сумма для дерзкого детектива.

Каллаган усмехнулся.

— Успокойтесь, мадам. — Голос его звучал как обычно. — Мы не получаем ничего за то, что нас выводят из себя. И знаете, мне больше по душе женщины с хорошим характером.

— Меня не интересует, каких женщин вы любите, — холодно отчеканила она. — Мы поняли друг друга.

Она подошла к дивану и села. Каллаган наблюдал за каждым ее движением. Поступь императрицы, подумал он. Ему доставляло удовольствие смотреть на нее.

— Вы уже знаете, что мой муж серьезно болен, и, пока он беспокоится за Уилфрида, на улучшение надежды нет, — продолжала она. — Я не знаю, говорил ли вам мистер Селби, что всего через год, в день своего двадцатишестилетия, мой пасынок унаследует двести тысяч фунтов. До этого времени отец является его опекуном и может более или менее контролировать его деньги. Может также, если сочтет нужным, назначить еще одного опекуна. Он хочет удалиться от дел и передать их мне, так как полагает, что недолго проживет, и считает необходимым решительно изменить образ жизни сына. Уилфриду не будет позволено получить эти деньги. Вы понимаете, мистер Каллаган?

Каллаган кивнул.

Перейти на страницу:

Все книги серии Слим Каллаган

Похожие книги