Читаем Осень льется (сборник) (СИ) полностью


Последний Дракон


Доктор сказал - долго Ему не лежать,


Сказал, что не в силах больше помочь Ему...


Что, если не хочешь жить - насильно не удержать,


И проще оставить все на волю Творцу Самому...



А я тайком, за пазухой, водку Ему носил,


И в пересохшие губы по капле ее вливал,


Я Его  ненавистью, словно водой живою поил,


А Он почему-то не забывал



Ту, что открыла в вырезе блузы Ему


Странную, но манящую темно-тайную тень,


Ту, что дала когда-то решить, почему


Просто Свет может быть гораздо лучше, чем день.



Шланг от капельницы, змеясь,


Иглой жалил в ниточку вены иссохшую плоть...


Он умирал, презрительно мне в лицо смеясь,


Он понимал, кому из нас хуже пришлось...


Уриэль

Кто слезами своими сможет раны омыть


Его, к острым камням не привыкших стоп?


Кто каждый день прохладные пальцы свои


Станет класть Ему на раскаленный лоб?



Зубы от боли и от обиды скрипят,


Перевернется со стоном Он со спины на живот –


Ножами белыми кости обломанных крыл торчат…


Знаешь, Лилит, ты только прими Его!



Кто поймёт полет Его, кроме Лилит? Ей суждено веками его любить,


Тысячелетьями на груди Его засыпать,


Каждую будущую вину Его прямо сейчас простить,


Горячечный бред Его просто на веру принять…



Новые крылья подарит Ему милосердный Бог,


Только, душа, бывает, щенком побитым скулит…


Что же с Ним делать… Просто прими Его,


Как приняла вчера, и как завтра примешь, Лилит…

Пасьянс

Рассыпана колода по столу.


Вино в бокале. Тлеет сигарета.


Пасьянс не сходится. Рассыпались в золу


Надежды по поверхности кларета.



В рубиновых отсветах хрусталя


Бордо играет. Плещется тревога,


Сомнениями сердце напоя.


Ответов нет. Вопросов слишком много.



Пасьянс сойдется? Лбом - к холодному стеклу


Я молча жду от сумерек ответа.


Рассыпана колода по столу.


Вино в бокале. Тлеет сигарета...

Пустота возвращения

Оранжевый гром занавесил мне окна


Прозрачным туманом из женских одежд.


Светясь фонарями, ветра хохотали


Над липкою скукой весенних надежд,



И образ, нелепой мечтою манящий,


Все звал согрешить с суррогатом мечты,


Покинуть забытое, жить настоящим,


Единым ударом разрушив мосты.



Не в силах противиться зову сердец,


Мы падаем снова друг другу в обьятья,


И Брачный венец - как Терновый венец,


Как саван Любви - подвенечное платье.

Ночные встречи

Опять асфальт блестит под фонарями...


И вновь в свои права вступает ночь...


Я перед нею окна открываю,


Но темноту свет лампы гонит прочь.



Ты тронешь выключатель, вмиг укроет,


Как покрывало, нас с тобою тень,


О старом говорить уже не стоит -


На это нам был дан прошедший день -



Мы просто помолчим, и тихо, нежно


Коснусь губами я твоей щеки...


На нас посмотрят Звезды безмятежно,


Как вечные Любви ученики.

Осень льется...

В ответ на "я рисую" Л.Виноградовой



Осень льется, растекаясь


Тротуаром под ногами,


Я когда-нибудь раскаюсь,


Что тобою грезил днями...



Наберу листвы опавшей -


Ведь на ней - твои портреты,


И, взмахнув рукой уставшей,


Их отдам на волю ветру!


Похожие книги

Уильям Шекспир метаморфозы образов любви
Уильям Шекспир метаморфозы образов любви

P. s.  Именно, тот человек, которому была адресована надпись, по некоторым причинам прямо не назван, но отчасти, можно предположить по надписи в посвящении, которую ученые назвали «Антономазия» («Antonomasia»): «единственному зачинателю этих вдохновляющих сонетов». Краткая справка. Антономаcия, антономазия (от др.-греч. «переименование») — троп, выражающийся в замене названия или имени указанием какой-нибудь существенной особенности предмета, объекта или отношения его к чему-либо или кому-то. По происхождению латинское название для той же поэтической тропы или, в иной перспективе, риторической фигуре, — прономинации (от лат. pronominatio).  Бытовало предположение, что последнее предложение, выделенное в скобках, являлось всего лишь дополнением к настоящей оригинальной надписи, которая была не включена в тираж. Поэтому издателю в последнем предложении разрешено было выразить свои собственные добрые пожелания (не на века славы создателю сонетов, что было бы дерзостью с его стороны), а «…для успеха предприятия, в которое он (издатель, как искатель приключений) вступил в свою столицу...».   Памятная надпись «...лишенная своей лапидарной формы, надпись должна была выглядеть следующим образом: «Mr. W. H.» желает единственному создателю этих вдохновлённых сонетов счастья и того бессмертия, которое обещал наш вечно живой поэт». «Доброжелательный авантюрист, о котором излагалось (всё это) «T.T.»  Картрайт (Cartwright), редактор сонетов Шекспира пере редактированного издания 1859 года, в письме от 1 февраля 1862 г. (стр.155), указал на то, что «…Торп не утверждал, что в сонеты были вписаны инициалы «Mr. W. H.»; а текст не читался, как «обещал ему»; следовательно, это могло быть тем, что хотел сказать Торп: «что вечность обещана его другу». Massey (Ath., March 16, 1867, p. 355).

Автор Неизвестeн

Литературоведение / Лирика / Зарубежная классика