Вдохновлённое достигнутыми результатами второго года 4-й пятилетки, руководство планово-экономического блока союзного правительства, в частности председатель Госплана СССР Николай Алексеевич Вознесенский, министр внешней торговли Анастас Иванович Микоян и новый министр финансов Алексей Николаевич Косыгин, временно (по тактическим соображениям) сменивший на этом посту Арсения Григорьевича Зверева, по личному указанию И.В. Сталина пошло на резкое увеличение ряда важных показателей 4-й пятилетки, и уже в 1948 г. общий объём промышленного роста составил 27 %, в 1949-м — 20 %, а в 1950-м-23 %.
Хорошо известно, что основные принципы составления, согласования и утверждения плановых показателей новой пятилетки мало чем отличались от таковых в предвоенный период. На первом этапе представленный Госпланом СССР проект пятилетнего плана подвергался атакам со стороны различных министерств и ведомств, как правило, требовавших увеличения капиталовложений и одновременного сокращения планов производства готовой продукции. Затем высшим руководством страны, прежде всего лично И.В. Сталиным, принималось принципиальное решение об общих пропорциях нового хозяйственного плана, и только после этого решения наступал этап согласования всех основных цифр по отдельным отраслям и ведомствам страны. Причём, как верно заметили Ю.Н. Жуков и В.О. Хлевнюк,[11]
новизной послевоенного периода стало активное участие в этом процессе отраслевых бюро Совета Министров СССР, каждое из которых отныне возглавлял член Политбюро ЦК ВКП(б). Однако, судя по архивным документам, это всё же было не столько содержательное, сколько чисто техническое новшество, поскольку «промежуточное звено» в виде отраслевых бюро СМ СССР было необходимо из-за общего увеличения числа общесоюзных и союзно-республиканских министерств. По сути, их руководители стали выполнять ту же роль отраслевых лоббистов, какую в своё время играли ряд членов Политбюро, в частности А.А. Андреев, Г.К. Орджоникидзе и А.И. Микоян, возглавлявшие промышленно-хозяйственные наркоматы в 1930-х гг.Между тем следует сказать, что в конце марта 1946 г. в связи с формированием нового состава союзного правительства была проведена его очередная реорганизация, и вместо двух Оперативных бюро, созданных ещё в сентябре 1945 г., было образовано единое Бюро Совета Министров СССР, которое возглавил Лаврентий Павлович Берия. Однако это решение стало таким же промежуточным шагом, как и полгода назад, поскольку уже в начале 1947 г. вышло совместное Постановление ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР «Об организации работы Совета Министров СССР», которое внесло ряд серьёзных изменений в порядок работы союзного правительства, что, по мнению некоторых историков (О.В. Хлевнюк, Й. Горлицкий[12]
), в значительной мере знаменовало собой восстановление предвоенной ситуации, сложившейся после назначения И.В. Сталина председателем СНК СССР в мае 1941 г.Как считают те же авторы, фундаментом этой реформы стало разделение властных полномочий между Политбюро ЦК и Бюро Совета Министров СССР, в результате чего эти две руководящие структуры, как и накануне войны, сблизились по своему статусу. Во многом это стало результатом изменения персонального состава Бюро Совета Министров СССР, куда вошли члены руководящей семёрки Политбюро ЦК ВКП(б). Данное положение об этом органе предусматривало, что теперь его главой становится председатель Совета Министров СССР, то есть И.В. Сталин, а членами Бюро — 10 заместителей председателя Совета Министров СССР, в частности В.М. Молотов, Г.М. Маленков, Л.П. Берия, Н.А. Вознесенский, А.И. Микоян, Л.М. Каганович, К.Е. Ворошилов, А.Н. Косыгин, А.А. Андреев и М.З. Сабуров. Таким образом, в Бюро Совета Министров СССР вошли все члены руководящей группы Политбюро (так называемой «семёрки»), за исключением секретаря ЦК А. А. Жданова, который не являлся членом союзного правительства. На практике это означало, что отныне все решения, принятые на Бюро Совета Министров СССР, уже не нуждались в утверждении на Политбюро ЦК, и вопрос теперь лишь заключался в том, как будут разделены сферы их властных полномочий и компетенций.