Волнение в его глазах, лице и жестах стало еще сильнее. Калинин сел, потом встал, поддернул штаны, снова сел. Опять встал, снял фуражку, снова сел. Какой-то он слишком нервный для военного.
– Понимаю, что вы уже в курсе нашего ЧП. В общих чертах. Считаю правильным рассказать Вам все, от начала до конца, без утайки. Как нам с Вами известно, каждая мелочь может способствовать благополучному исходу, особенно в нашем деле. Как Вам известно, на заводе проектируются и собираются уникальные перехватчики ТУ – 128. Модель зарекомендовала себя с положительной стороны своими многофункциональными характеристиками и стала незаменимымой, даже, не побоюсь этого слова, лучшей в мире, авиацией ПВО. Этим перехватчикам нет равных. Зарубежные машины отстают от наших по многочисленным факторам. Все направления работ, как Вам известно, проверяются тщательнейшим образом, подконтрольными нам отделами. Все люди допущенные до чертежей, проектирования моделей, сбора самих машин, проходят тщательную проверку перед приемом на работу. При этом, как мы с Вами знаем, работники в специальных цехах, меют подписку о неразглашении тайны, в случае нарушения которой, предусмотрена статья…
Он замолчал на секунду, переводя дух. А я подумал, если он еще раз скажет, «как Вы знаете» или «как нам с Вами известно», взорвусь. Потому что мне, например, ни хрена не известно. Мало того, сам на нервах, еще этот начальник отдела буквально чуть ли не в истерике. Нет, ну, ладно, человек новый, судя по его словам. Однако, чего так психовать-то? Правда, хотя бы из его очень сбивчивой речи, я понял несколько моментов. Завод, похоже, делает самолёты. А я, похоже, прибыл сюда не просто так. Какой-то косяк у них.
– Так вот… Два дня назад случилась недопустимая, я бы сказал, немыслимая ситуация, которая остается до сегодняшнего времени для нас загадкой. Каждое утро мне докладывают о присутствии руководителей на рабочих местах. Из отдела главного технолога поступила информация об отсутствии главного инженера нашей особой группы. Он просто не явился. Я лично выдвинулся для проведения проверки и осмотра рабочего места. При устном общении с подчинеными отдела, мной было установлено, что сотрудники не могут найти не только товарища Маслова, но и некоторые чертежи последней разработки тоже. По моему указанию было произведено усиление контрольно-пропускных пунктов. Осмотрен периметр завода. Незамедлительно я направился к той проходной, которой обычно пользовался Маслов. Табельщица сообщила, что поздним вечером прошлого дня видела главного инженера нашей специальной группы, направляющегося к выходу. Причина его задержки на рабочем месте осталась неизвестной. Но выходил он значительно позже окончания рабочей смены. Так же наблюдалась шаткая походка и невнятная речь. Запаха алкоголя не было. Говорят, они лично проверили два раза. Но состояние было, будто Маслов выпивши…
– Стоп. – Я махнул рукой, прерывая поток слов Калинина. Он старался придать своему рассказу форму отчета, но в итоге получался какой-то сумбур. – Кто «они» проверили наличие алкоголя лично?
– Так табельщица с проходной.
– Каким образом она это сделала? – Я накинул китель, подошел к зеркалу. Снова увидел чужое лицо и еле заметно поморщился. Хотя, кстати, этот Калинин меня заинтересовал. Вернее, не он сам, а то, что стало поводом для нашей встречи. Наверное, во мне проснулась старая привычка и желание найти правильный ответ.
– Так… Понюхала… – Ответил Калинин и тут же сам понял, какую хрень сказал.
– Ладно. Продолжайте.
– Так вот… Буквально через два часа, когда Маслов не появился в отделе, на территории завода точно его не было, я направился в сторону дома. В квартире обнаружилась взволнованная жена. Выяснилось, что Маслов домой вечером так и не пришел. Где он может быть, она, не знала. И вообще думала, будто супруг остался на работе. Хотя, ему это не свойственно. Также на вопрос часто ли он выпивает, пояснила, года три уже вообще не принимал. По прибытию на завод, я сразу доложил о случившемся в Москву. Вот такая вот история, Максим Сергеевич…
– Ясно. – Китель, наконец, был на мне. Волосы я поправил пальцами. Это не модельная стрижка. Сами высохли и легли. – Какие Ваши версии?
– Как бы это прискорбно не звучало, версия одна. Диверсия. То, что пропал Маслов – очень плохо. Но то, что исчезли некоторые чертежи…
Калинин выдохнул и будто сдулся. А я, наконец, понял, чего мужика так телепало. Более-менее, картинка сложилась. Судя по его рассказу, имеется авиационный завод. Калинин этот, начальник отдела… Черт, как назвать то… В общем, начальник особого отдела. Контролируют процесс. Самолеты, я так понял, военные. И вот у них исчез какой-то главный инженер вместе с какими-то важными чертежами. А Максим Сергеевич, то есть, я, выходит, должен в этом разобраться. Круто…
Глава 4. В которой меня оценивают со стороны, но я об этом пока не знаю