Я неотрывно следил за ней, — и к ужасу своему заметил, что она балансирует на краю пропасти, внезапно открывшейся перед ней. Сердце больно сжалось у меня в груди; я знал, что уже ничем не смогу помочь ей. Ее было не спасти.
…Остров вздрогнул — и я тоже содрогнулся в душе. Шимбо наконец оставил меня в покое, и я бросился к ней, но было уже поздно.
— Кэти! — закричал я, видя, как она, покачнувшись, падает вниз.
…К ней подскочил неизвестно откуда взявшийся Ник и на лету схватил ее за руку. На мгновение мне даже почудилось, что ему удастся удержать ее.
Но только на мгновение…
Дело не в том, что Нику не хватило сил втащить ее наверх. Он был очень могуч. Он опоздал на доли секунды, и они оба потеряли равновесие.
До меня донеслись громкие проклятия: Ник падал в пропасть вместе с ней.
Подняв голову, я посмотрел на Шендона, и меня, как молнией, прошило яростью. Сперва я потянулся за пистолетом, но его не было на месте. Я вспомнил, куда он девался. Передо мной мелькнули все последние картины: это было как дурной сон.
На меня сверху градом посыпались камни: Шендон сделал еще один шаг вперед. Я снова упал, — бедренная кость правой ноги была сломана. Сознание мое помутилось, но резкая боль привела меня в чувство. Очнувшись, я увидел, что Шендон сделал еще один шаг. Теперь он стоял совсем близко, и мой мир, превратившись в ад, рассыпался прахом у меня на глазах. Я посмотрел на обрубок, оставшийся от его руки, на его безумный взгляд, на открытый рот, из которого вот-вот раздастся зловещий смех, — и решился прибегнуть к последнему средству. Повернув левую руку ладонью вверх, я, поддерживая ее за запястье правой, резко выбросил вперед средний палец, сжав остальные в кулак. Я резко вскрикнул от боли: кончик пальца обожгло огнем. Голова Шендона упала с плеч долой. Шмякнувшись о землю, она покатилась передо мной и рухнула в пропасть, следом за моей женой и лучшим другом. Глаза Шендона были открыты, — казалось, его отрезанная голова смотрит на меня. Труп покачнулся и распростерся у моих ног. Я долго пялился на обезглавленное тело, пока сознание не померкло и я не погрузился во тьму.
Я очнулся на рассвете. Все еще лил дождь. Поврежденная нога пульсировала: травма была дюймов на восемь выше колена. Перелом был в неудобном месте, и к тому же нога зверски болела. Сеял обычный, мелкий дождик, не ураганный, не проливной. Ливень кончился. Земля перестала дрожать.
Я с трудом приподнялся и на мгновение забыл о боли. Я оцепенел от ужаса.
Остров мертвых почти целиком погрузился в воду. То, что осталось от него, никак не напоминало мой шедевр.
Я лежал футах в двадцати над водой, на широком каменистом уступе. Замок больше не существовал, а передо мной валялся обезглавленный труп без одной руки. Отвернувшись от него, я стал оценивать свое положение.
В утреннем небе с шипением и треском догорали факелы вулканов — свидетели кровавого пиршества ночи. Я повернулся и, чертыхаясь, стал осторожно разгребать камни, которыми был засыпан.
Боль и монотонно повторяющиеся движения притупляют сознание. Иногда начинается просто бред.
Даже если Боги реально существуют, какая разница? Что мне до них? Что им до меня? Я такой же, каким был рожден тысячу лет тому назад, — и опять лежу в грязи и крови. Боги используют нас в своих жестоких игрищах. Да пошли они все подальше…
— Тебя это тоже касается, Шимбо, — сказал я. — Никогда больше не приходи ко мне.
На кой черт мне нужно искать порядок там, где его никогда не было? А если где-то и есть порядок, я не вписываюсь в его рамки.
Я вымыл руки в луже. Пораненный палец саднил, и от холодной воды стало немного легче. Хоть вода была реальной. Реальны были земля, воздух и огонь. В них я верил, — а больше ни во что. Давайте посмотрим, что составляет основу всего на свете. Основа — это то, что дано нам в ощущениях, а также то, что можно купить. Если выудить что-нибудь из Токийского залива и выставить товар на продажу, собственность все равно будет зарегистрирована на твое имя, сколько бы Великих ни вмешивалось в твои дела. Пусть они воют от злости. Или скулят. Большое Дерево принадлежит мне, — оно же древо познания добра и зла.
Я снял с себя последний камень и, расправив члены, облегченно вздохнул. Я был свободен.
Теперь мне предстояло найти энергетический источник и дождаться, пока вечером на востоке появится «Модель Т». Я напрягся, почувствовав пульсацию слева от меня. Собравшись с силами, я сел и попробовал разогнуть сломанную ногу, надавив руками на колено. Когда боль и дрожь понемногу утихли, я разрезал штанину и убедился, что мягкие ткани не были повреждены: перелом, к счастью, оказался закрытым. Наложить шину было некому. Я сам туго перебинтовал ногу выше и ниже перелома, повернулся на живот и медленно, как черепаха, пополз к энергетическому источнику, оставив лежать под дождем то, что когда-то было Шендоном.