Читаем Остров русалок полностью

— Сейчас попробую. «Дорогие мама и сестра…» — Дочка вела пальцем вдоль строки, так что я видела, какие фразы она читает. — «Мы здесь уже… Ё Чхан работает… Воздух тяжелый… Еда жирная… Море тут рядом, но там ничего не добывают… Никаких морских ежей… Никаких улиток… Морских ушек не осталось…» — Следующие несколько строчек были вычеркнуты полностью, а следующий абзац начинался так: — «Я ходила к врачу и… Хотелось бы медленнее… Быстро… Время… Чужая земля — не родной дом…» — Мин Ли перестала читать и заметила: — Похоже, власти хотят, чтобы до нас доходили только плохие высказывания про Америку.

— И мне тоже так показалось. А здесь что? — Я ткнула пальцем в последний абзац, где было вымарано меньше слов.

— Там сказано: «Все матери беспокоятся. И я беспокоюсь о том, что будет и как справится Ё Чхан. Если бы вы… Пожалуйста… Будь я дома на Чеджудо… Вы бы тогда… Помните, что я вас люблю. Чжун Ли». — Мин Ли посмотрела на меня. — Как думаешь, что это значит?

— Похоже, она скучает по дому. — Но на самом деле мне показалось, что дело куда серьезнее.

— И что ей ответить?

— Какая разница, если цензоры все равно половину вычеркнут?

Старшая дочка упрямо посмотрела на меня:

— Я все равно напишу.

Мне осталось только пожать плечами.

— Поступай как знаешь.

* * *

Через месяц мы получили еще одно письмо. Конверт опять вскрыли, оторвали марку и вымарали большую часть письма, но почерк был другой. Мин Ли прочитала: «Дорогая матушка Ён Сук, это Ё Чхан. Я пишу от имени моей матери». Тут я встала и ушла. Потом Мин Ли сказала, что никаких внятных новостей в послании не было: удалось разобрать только отдельные фразы то тут, то там.

— Все равно что пытаться составить представление о морском дне по десяти крупинкам песка, — пожаловалась она. На этот раз отвечать Мин Ли не стала.

Дальше письма стали приходить в начале каждого месяца. Конверты опять были распечатаны, но самих посланий я не доставала, а попросту прятала их в маленькую деревянную шкатулку. Мне нравилось думать, что победа за мной, раз уж я могу отринуть любую ложь, которую Ми Чжа с сыном попытаются мне внушить.

Весной расцвели желтым поля рапса, которые тянулись от гор до изрезанного бухтами побережья. Океан продолжал свое неустанное движение. Глубокие синие воды то покрывались белой пеной, то вдруг почти полностью замирали. Я работала в поле и ныряла. Под водой мне удавалось забыть о дочери и внучке. Часто я вспоминала доктора Пака и тайну, которую он пытался разгадать: как хэнё умеют выдерживать холод лучше любых других людей. Кажется, теперь я нашла ответ. У меня не просто царил холод в сердце, который никак не удавалось растопить, — я словно вся заледенела изнутри. Мне не удалось последовать советам шаманки Ким, Ку Сун и многих других. Но если не получается простить, можно хотя бы спрятать гнев и горечь в ледяную оболочку. Каждый раз, погружаясь в море, я выталкивала сознание наружу, за пределы этой ледяной оболочки. «Где тут морские ушки? Где тут осьминоги? Мне нужно зарабатывать деньги! Нужно кормить семью!» Я собиралась и дальше, сколько выдержу, трудиться лучше всех.

<p>2008: ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ</p>

(продолжение)

Ён Сук не идет обратно в мемориальный зал искать родных и друзей. Вместо этого она выходит на парковку, ждет, пока такси высадит очередную группу посетителей, а потом нанимает водителя отвезти ее домой. После разговора с Кларой и записи голоса Ми Чжа у Ён Сук все внутри перевернулось. А вдруг все эти годы она ошибалась? Или не совсем ошибалась, но не до конца поняла некоторые вещи? Она снова и снова вспоминает вопросы, которые задавал сегодняшний оратор: «Разве может смерть не быть трагичной? Как найти смысл в потерях, которые мы пережили? Разве можно сказать, что одни страдали больше других? Мы все жертвы. Нам надо простить друг друга».

Ён Сук знает, что она уже старая, но сейчас впервые осознает значение возраста. Годы летят, и солнце жизни клонится к закату. У нее не так много времени осталось на любовь, ненависть и прощение. «Если ты постараешься, то сможешь жить хорошо», — сколько раз свекровь повторяла эту фразу? Оказывается, это правда. Ён Сук работала целыми днями, и потом у нее ночами все болело, но она бы еще раз прошла через то же самое ради детей, ведь без них жизнь не имеет смысла. Но при этом Ён Сук упустила Чжун Ли. Собственный гнев не дал ей выслушать младшую дочь, Ё Чхана и Ми Чжа — а надо было их найти, когда отменили принцип коллективной ответственности и всем наконец выдали паспорта. Ён Сук много раз ездила в Лос-Анджелес в гости к родным. Надо было хоть раз проехать мимо дома, адрес которого указывался на конвертах, и посмотреть на тех, кто там живет. Пусть даже только из окна автомобиля.

Перейти на страницу:

Все книги серии Роза ветров

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза