Читаем Отель — мир полностью

Краны как краны. Дурацкие хреновины. Они способны лишь подчиняться посторонней силе. А как же иначе? Как, Же, иначе? Она тянется вперед и отворачивает ручку крана с горячей водой. До упора. Теперь вода бурлит у нее по бокам. Когда становится нестерпимо горячо, она вылезает, не выключая крана, а когда вода доходит до края ванны, она решает выдернуть заглушку. Цепочка так нагрелась — не дотронешься. Же оборачивает руку носком, опускает ее в кипяток, выдергивает цепочку из воды и быстро-быстро руку — из носка. Вода из крана обрушивается в ванну почти с той же скоростью, с которой утекает в сток. Же сидит на своей одежде в клубах пара.

Она решила не вытираться полотенцами; слишком уж они белые, эти свернутые треугольники на стеклянной полке рядом с унитазом. В комнате она досуха вытирается свитером. Потом вешает влажный свитер на батарею.

Кто-то в соседнем или верхнем номере смотрит телевизор. Же слышит бормотание приглушенных голосов, а приглушенную музыку будто засасывает в воронку, мелодию не разобрать. По стеклу текут капли дождя. Же включает свет. Если бы девушка в капюшоне, чьи денежки она прикарманила, до сих пор сидела напротив отеля, то увидела бы ее в окне голышом.

За такое зрелище стоит выложить тридцатку, подумала Же.

На тротуаре перед Миром ковров безлюдно. Ночная дорога тоже почти пуста. Проезжает машина; ее двигатель издает пронзительный свист.

Вдруг Же замечает, что окна в отеле толще, чем обычные. Вот почему они не открываются.

Ей очень жарко.

Она смотрит на проезжающую машину. На мокрой дороге свет фар всегда кажется ярче. Полыхающая неоном надпись Мир ковров в витрине выставочного зала бросает цветные блики на умытый тротуар; оранжевый, красный, желтый; снег с дождем смешал цвета. Она думает, интересно, если встать внутри магазина вплотную к витрине — слышен ли оттуда дождь, громче ли звук проезжающих машин. Провести ночь в этом зале. Вот был бы улет. Там внутри свежий воздух и прохладно. Можно каждую ночь выбирать для ночлега новый ковер. Можно разглядывать их в свете неоновых букв. Можно раскатать ковры, по которым не ступала нога человека, и стать первым существом, коснувшимся их поверхности.

А как же ее одеяло и сумка? Вещи промокнут под дождем.

Она должна за ними спуститься.

Она должна пойти и проверить, есть ли в выставочном зале задняя дверь или окно. Можно пойти туда, не откладывая. Рулоны ковров доходят до самого потолка. Сколько же их там!

Как только высохнет свитер и носок, она уйдет. Она заберет свои вещи, и если в выставочный зал нельзя пробраться сзади, она пойдет в многоярусную стоянку на Бэнк-стрит.

Однако сначала надо сесть на кровать и сосчитать деньги. Она сложит монетки столбиками, пенсы отдельно от двушек, двушки от пятаков, пятаки от гривенников, гривенники от полтинников, полтинники от фунтов, выстроит столбики в ровную шеренгу, словно бухгалтер в рассказе или романе столетней давности, тогда скрупулезный подсчет пенсов имел в сюжете огромное значение и мог стать исчерпывающей характеристикой целого персонажа.

Же сидит на кровати голышом, держа в руках пальто, подкладка которого отяжелела от монет. Она ложится на спину. Головой на тугие подушки. На лбу у нее то ли пот, то ли капли воды, она не знает. Же закрывает глаза. Она до сих пор помнит все вещи, которые снял тогда фотограф, вещи из своих карманов, разложенные на тротуаре. И видит рядом свое имя. ДЖЕНЕТ. Она не сказала им фамилию.

Вещи из карманов Же на фотографии в газете «Воскресный мир»[21]:

Синяя пластмассовая прищепка.

Карандаш, который она нашла на улице у книжного магазина.

Открытка мужчины в гондоле, правда вся помятая, в сгибах, которую она хотела послать родителям из Венеции; старомодная открытка, цвета на ней лишь притворяются яркими.

Небольшой моток проволоки.

Коробок спичек.

Чайная ложка.

Расческа.

Монетка в десять центов.


Вкус серебра, металлический, островато-кислый.

Вода из крана в ванной все течет, с максимальным напором. Похоже на звук ливня. Еще минута, и она откроет глаза, встанет и уйдет. Она натягивает пальто прямо на голое тело. Мелочь тяжело рассыпается по подкладке. Она закутывается в пальто с ногами. В комнате вроде бы тепло, но в то же время зябко.

Она чувствует пульсацию своей крови; даже видит. Правда, видит — с внутренней стороны век, в мельканье белых и черных точек. Зрачки под веками расширяются и сужаются в ритме пульса, подобно венчикам солнцелюбивых цветов в ускоренной съемке или чуткой диафрагме фотоаппарата.

Будущее условное

О себе — продолжение.

Если Вы будете испытывать затруднения при заполнении этой анкеты или ее части, звоните по номеру 0800 88 22 00.

Расскажите о себе.


Итак. Я хороший человек.

Это происходило где-то в будущем. Лайз лежала в постели. Вот, в сущности, и вся история.

Перейти на страницу:

Все книги серии За иллюминатором

Будда из пригорода
Будда из пригорода

Что желать, если ты — полу-индус, живущий в пригороде Лондона. Если твой отец ходит по городу в национальной одежде и, начитавшись индуистских книг, считает себя истинным просветленным? Если твоя первая и единственная любовь — Чарли — сын твоей мачехи? Если жизнь вокруг тебя представляет собой безумное буйство красок, напоминающее творения Mahavishnu Orchestra, а ты — душевный дальтоник? Ханиф Курейши точно знает ответы на все эти вопросы.«Будда из пригорода» — история двадцатилетнего индуса, живущего в Лондоне. Или это — история Лондона, в котором живет двадцатилетний индус. Кто из них является декорацией, а кто актером, определить довольно сложно. Душевные метанья главного героя происходят в Лондоне 70-х — в отдельном мире, полном своих богов и демонов. Он пробует наркотики и пьет экзотический чай, слушает Pink Floyd, The Who и читает Керуака. Он начинает играть в театре, посещает со сводным братом Чарли, ставшим суперзвездой панка, Америку. И в то же время, главный герой (Карим) не имеет представления, как ему жить дальше. Все то, что было ему дорого с детства, ушло. Его семья разрушена, самый близкий друг — двоюродная сестра Джамила — вышла замуж за недееспособного человека, способного лишь читать детективные романы да посещать проституток. В театр его приглашают на роль Маугли…«Будда из пригорода» — история целого поколения. Причем, это история не имеет времени действия: Лондон 70-х можно спокойно заменить Москвой 90-х или 2007. Времена меняются, но вопросы остаются прежними. Кто я? Чего я хочу в этой жизни? Зачем я живу? Ответ на эти вопросы способны дать лишь Вы сами. А Курейши подскажет, в каком направлении их искать.

Ханиф Курейши

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее