Прошло несколько лет, прежде чем Бархан выиграл главный приз Кубка Омана, а спустя долгое время он стал производителем. От него родился жеребенок – точная копия великолепного жеребца. Пеппа постепенно привыкла к Саладину, смирившись с его присутствием в жизни хозяйки. Кошка наслаждалась жизнью во дворце, окруженная заботами персонала, правда, вызвала легкий переполох, когда принесла пятерых котят от уличного кота, жившего на задворках конюшен. Надо отдать ей должное – Пеппа оказалась прекрасной матерью.
Саладин не позволил продавать особняк Вайтвик-Мэнор, решив, что имение станет их базой, если, устав от жары пустыни, они захотят уединиться в английской провинции.
– Важно, чтобы дети, если они у нас будут, знали и любили наследие матери. Твои корни столь же важны, как и мои, дорогая, – сказал Саладин, поглаживая голову Ливви, лежащую на его обнаженной груди.
– Совершенно согласна, – заметила Ливви, поеживаясь от наслаждения, когда рука Саладина скользнула ниже вдоль живота. – И это прекрасный повод сообщить тебе что-то важное.
Саладин замер, затаив дыхание, совсем как она, когда утром проверяла результаты теста. Они специально не планировали, но Ливви знала, как он мечтает о наследнике. Сама Ливви хотела от него ребенка с той минуты, когда Саладин надел ей на палец обручальное кольцо.
– Я беременна, – прошептала она. – У нас будет малыш.
Саладин счастливо засмеялся и бросился целовать ее, заверяя в бесконечной любви. Однако Ливви заметила, что муж оставил попытки соблазнения. Она недвусмысленно потянула его ладонь.
– Не останавливайся.
– Это не причинит вреда?
– Совершенно безопасно, – улыбнулась она, подставляя губы.
Чувство надежности и покоя, на что Саладин не смел рассчитывать, дала ему Ливви, став его мирной гаванью, убежищем, источником радости. Мир вокруг обрел законченный смысл. Саладин склонил голову и приник к ее губам в долгом поцелуе. Он благодарил небеса за снежную ночь Рождества, открывшую ему бесценный дар – дар любви.