— У нас праздник. Проходи! — Макс незаметно приподнял меня, переставляя с дороги. — Все проблемы решены, и новые не предвидятся. Так почему бы не повеселиться?
— Да... — возмущенно протянул Лео. — В одном месте собрать столько вампиров — веселье для Смотрителей!
Говорил он еле слышно, отчего мне казалось, что Лео шипит.
— Не надо звать тех, кого здесь не ждут, — так же раздраженно откликнулся Макс. — Я уже говорил: если тебе что-то не нравится, этот город не единственный в мире.
— Le gosse! — яростно прошептал Лео. — Зачем тебе все это?
И вдруг...
— Куда выбросить?
Сначала я поразилась, как исказилось лицо Лео. Его передернуло, словно он увидел что-то мерзкое, глаза расширились.
Рядом с нами стоял Пашка, обе ладони его были полны осколков, с указательного пальца капала кровь.
— Давай сюда!
Я еще соображала, что все это значит, вспоминала про разбитый бокал, а Макс уже схватил Колосова за руку и поволок к раковине.
Чего он так всполошился? Подумаешь, бокал... стоит копейки... Разбился к удаче...
К удаче?
Я посмотрела на светло-бирюзовый камешек в кольце. Всё на месте, все должно быть нормально.
«Немедленно выходи на улицу!» — вспомни- лась мне эсэмэска. Что Олег хотел мне сказать? А что, если ОНИ пришли сюда?
Все вокруг вдруг замедлилось. Сколько же всего людей пришло на вечеринку?
Макс бежит с Пашкой к закутку с раковиной, Лео тянется рукой к входной двери, Репина с Семеновой с удивлением смотрят на происходящее, Синицын с дружком и Маркелова возле стола, у камина замерла Катрин. Девять. Грегор с Мали- ниной, Маринка, вцепившаяся руками в табуретку, словно ей тяжело стоять. Двенадцать.
Спокойно, нас двенадцать. Двенадцать... Очень даже хорошо. Дюжина. Раньше все считали дюжинами...
Не успела я вдохнуть второй раз, как ужас толчками сердца вернулся ко мне.
Тринадцать! Нас тринадцать! Я забыла посчитать себя!
Макс еще тащил Пашку к раковине, а наперерез им мчалась Маринка. Лицо ее напряглось, вены на лбу набухли, глаза почернели, рот кривился в зверином оскале.
— Макс! — крикнула я, чувствуя, что падаю. Нога наступила на что-то скользкое, оно крутанулось под подошвой, послышался знакомый хруст. Жемчужина? Руками я запуталась в плаще, завязки впились в горло.
— Маша... — послышался серебристый смех.
Катрин стояла около ширмы, где все складывали одежду. И держала зеркало. То самое, что вручил мне Пашка.
— Пока! — Она качнула подарок, держа его за ручку. И вдруг пальцы разжались. Я попыталась остановить неминуемое падение, потянулась в ту сторону, но от перехвативших горло завязок стало нечем дышать. — И передавай привет Олегу! Скажи, что я желаю ему хорошей охоты!
Катрин словно растворилась в разбитом зеркале — ее нигде не было.
Олегу? Она с ним говорила? Ну, конечно! Весь день она отвечала на мои звонки. Что же Катрин успела ему рассказать? Что сегодня все вампиры соберутся в одном месте?
Лео! Где Лео? Мне хотелось попросить его, чтобы он увел Макса, чтобы остановил Маринку и сделал что-нибудь с Катрин. Но главное — спас Макса. Спас, как спасал его все сто пятьдесят лет, что они провели вместе.
Музыка вдруг заиграла оглушительно громко, а света, наоборот, стало меньше.
— Ты, ты во всем виновата! — орала Маринка. — Зачем ты его убила? Он же был хороший!
Я видела, как девочка бьется в руках Лео, как белая ладонь методично опускается на ее щеки. С шумом лилась вода, и за ее плеском мне слышалось рыдание. Неужели Пашка... Неужели Маринка успела...
— На улицу, все на улицу! — захлопал в ладоши Грегор, колокольчики на его колпаке согласно зазвенели.
— Гурьева, — опустилась рядом Маркелова, — ты чего?
Негнущимися пальцами я рвала завязки плаща.
— Что?
— Ты на бусине своей поскользнулась и грохнулась так, что дом подпрыгнул.
Лера помогла мне сесть.
— Пошли гулять! — кружился среди гостей Грегор.
— Круто! — подхватил идею Синицын, ревностно хватая Малинину за руку.
Между ними началась немая борьба.
Перед моими глазами проползла белая крыса. Белла испуганно принюхивалась, недовольно поводила ушками.
— Tous les mauvais augures ('Все плохие приметы (фр.), — презрительно скривил губы Лео. — Неисправимый максималист. Он думает, будто можно еще что-то исправить. Нельзя! — Лео на секунду остановился около меня. — Ничего нельзя исправить. Мы такие, какие есть, и не надо сводить две несоединимые противоположности. Оставьте его первая. Оставьте. Любовь — смертельная игра. Она не для вас!
— Случайно... разбила... — Я все никак не могла отдышаться.
Дурацкие приметы! Они как будто специально собрались вместе!
— Ну, ты чего же! Вставай! — Маркелова потянула меня наверх. Она тоже задрала свою маску на лоб, открывая вспотевшее лицо. — Пошли на улицу.
Никто ничего не заметил?
— Сейчас, я только Макса позову.
Маркелова недовольно фыркнула и, демонстративно топая, прошла к выходу. Я прислушивалась к странным звукам. Там кто-то плачет? Я сделала два неверных шага, боясь увидеть что-то страшное.