исключением надувшейся Изабель, которую после ресторана отправили домой. Порой
быть двадцатилетней не так уж и хорошо, даже если у тебя идеальная молодая кожа. Моя
кожа страдала от того, что я оставалась на вечеринках допоздна, не ради веселья, а ради
работы.
Когда кто-то предложил шоты, мы все были за.
Они хотели, чтоб я расслабилась, и я делала это мастерски. Как ещё я могла
расслабиться в присутствии своего бывшего и его будущей жены, его Адониса лучшего
друга, который также был скользким плейбоем, его двух прекрасных кузенов и их столь
же великолепных пар.
Мы все сидели в VIP зоне. Гудела музыка, красочные огни мерцали во всех
направлениях и толпы людей начинали заполнять место.
Джейк и Сандрин сидели напротив меня, отделённые низким овальным столиком с
мраморной столешницей.
— Пойти танцевАть, mon cher! — ровно предложила Сандрин. Я заметила, как
мужчины реагировали на неё, сначала действие, затем вопрос. Сначала кивнуть, затем
исполнять. У меня никогда не было такого рода власти над мужчинами.
Она вообще не выглядела пьяной. Я проследила за линией ее пальцев, ласкающих
руки и плечи Джейка. Мое сердце заболело от вида того, как Джейк в ответ исследует ее
округлости своими руками. На столе были бокалы, полные шампанского и я, не
задумываюсь с жадностью, выпила каждый, запивая их сладкими коктейлями в бокалах
для мартини. Они продолжали прибывать, и я продолжала пить.
Мой все более туманный взгляд был слишком сфокусирован на счастливой паре,
чтобы заметить, чья сильная пара рук привела меня на танцпол, где я изо всех пыталась
двигаться в ритме с музыкой. Ключевое слово «пыталась». Поток алкоголя помчался по
венам, наполняя голову раскрепощённый мыслями. Рука схватила и сжала мою спину.
Танцующие толкали меня своими попами и пихали локтями. Мои контактные линзы
высохли и раздражали мои полу-прикрытые глаза. Я не могла видеть, кто терся об меня.
Или это я терлась об них? Я явно была не в той форме, чтобы танцевать, но алкоголь
сделал все одурманенным.
Что это вообще за слово?
Одурманенным…
Верхнее освещение демонстрировало беспорядочные разноцветные волны на
кружащихся на танцполе телах. Я потеряла нить, куда же ушла моя компания. В какой-то
момент я перестала заботиться о чём-то другом и свободно танцевала в ритме и вибрациях
звучащей музыки. С руками, обёрнутыми вокруг человека, двигающего бёдрами позади
меня, я обернулась. Ясные голубые глаза остановились на мне. Мое тело двигалось само
по себе. Пальчики играли с кончиками его волос, рассеянно отметив, что они были
длиннее и мягче, чем должны быть у любого другого мужчины, и затем мои руки перешли
к поглаживанию щетины на точеном подбородке, вверх до пухлой нижней губы. Я слегка
коснулась этой губы двумя пальцами, и показался кончик его языка, он лизнул мою кожу.
Электричество хлынуло от кончиков пальцев вниз к пяткам.
Комната вокруг меня вращалась, басы стучали в голове. Я перестала кружиться,
встала на носочки, потянув его за воротник, притягивая кс себе его голову. Я вдохнула его
запах, восхитительная смесь мужчины и сладкого шампанского, прежде чем прижаться
своими губами к его. Он зарычал мне в рот, прежде чем мы разъединились. Я тяжело
дышала, чувствуя головокружение от мужчины, музыки и шампанского.
Руки схватили его рубашку, когда я притянула его, игриво прикусив за ухо и
прошептав.
— Отвези меня домой. — Я была не уверена, услышал ли он меня, пока он не
переплел свои пальцы с моими, и мы направились к выходу.
Мы скользнули в ожидавший нас лимузин, припаркованный недалёко от клуба.
Полилось больше шампанского. Хоть я воспитывалась в шотландской, ирландской и
частично филлипинской семье и должна была в состоянии справиться с выпивкой, все ещё
было такое понятие как слишком много алкоголя. В конце концов, во мне было примерно
сто шестьдесят сантиметров роста, и, если верить моему доктору, я была средних объемов,
С двумя кусочками на ужин, тарелкой каши на завтрак и пропущенным обедом,
алкоголь захлестнул меня. Я могла вспомнить вспышки света, вибрацию музыки, массу
поцелуев и обнимашки.
За свою двадцатипятилетнюю жизнь единственный избыток такого количества
алкоголя приравнивался к чрезвычайному уровню опасности. И я не знала, насколько
велик этот уровень вплоть до следующего дня.
Стук в моей голове все не прекращался.
Всякий раз, стоило мне напиться, как я забывала закрыть шторы. Так что когда
взошло яркое солнце, оно, словно таран, ударило меня сразу же, как я попыталась открыть
глаза. Это было наказание. О, вселенная ты так ко мне жестока!
Стук продолжался, сопровождаясь каким-то свистящим звуком. Откуда он? Мне не
хотелось открывать глаза. Я отлично знала, что вчера забыла снять контактные линзы, и