Наплевав на все возможные приличия, я быстро скинул полотенце, и плюхнулся в кресло, поежившись от охватившего тело холода операционной.
– Не волнуйтесь, Андрей, я постараюсь все сделать быстро и как можно менее болезненно.
– Начнем, пожалуй, с внешних и легко обнаружимых датчиков, – пробормотал себе под нос Федор Степанович, раскрывая коробочку с маленькими едва заметными гранулами. – Наклоните, пожалуйста, голову, – скомандовал он, и я послушно подчинился.
– А теперь, откиньтесь, пожалуйста, назад, и постарайтесь не шевелиться.
Запрокинув голову, я замер, краем глаза следя за действиями доктора. Подхватив пинцетом вторую гранулу, он приблизил его к моему носу:
– Это уже будет немного неприятно. Если внезапно захотите чихнуть, постарайтесь все же сдержаться, иначе все придется начинать заново. Я постараюсь, чтобы прокол вышел не резким… Не дышите!
Набрав в грудь воздуха, я затаил дыхание, приготовившись стерпеть укол. Но когда доктор протолкнул свой чертов пинцет мне чуть ли не в переносицу, которую при вживлении чипа будто обдало огнем, я расчихался так, что вылетевший из носа микроскопический шарик искало по полу все мое начальство во главе с самим профессором. И только я угрюмо сидел в кресле, стараясь унять естественную реакцию своего организма на проделанную с носом экзекуцию. В результате, подсадить жучок удалось только с третьей попытки, после чего мне окончательно стало ясно, что радоваться начинал я зря. С каждым последующим разом все будет только хуже, тем более что свободных естественных отверстий на моем бедном теле осталось еще немало.
– Какое ухо у вас лучше слышит? – улыбаясь, словно ребенку, поинтересовался Носов.
– Да без разницы, крепите уже! – буркнул я, без команды повернувшись к нему правым боком.
Вопреки моим ожиданиям, тут снова оказалось все не так страшно, только слегка кольнуло в ушной раковине.
– Пах откройте ваш, пожалуйста, – скромно попросил профессор, не иначе мысли мои прочитал!
Я снова начал закипать.
– А вот тут уж, доктор, знаете, идите-ка вы на…
Закончить искусно выстроившуюся в голове незатейливую фразу не позволил директор.
– Андрей, я попрошу вас сделать то, что просит Федор Степанович. Возможно, этот элемент люди Скворцовой обнаружат, но если нет – он может спасти вашу жизнь.
– Да я скорее сдохну в этом кресле, пока он (я зло ткнул пальцем в доктора) будет издеваться над моим… телом! – быстро заменил я рвущееся наружу естественное название полового органа, которое почему-то при всех произнести постеснялся. Хотя если док все же решит осуществить задуманное, матов в моем исполнении они еще наслушаются.
Стержень стрельнул глазами мне куда-то за спину, и в тот же миг, почувствовав легкий толчок в шею, я стал вяло съезжать с кресла, ускользающим сознанием ловя дальше только отголоски разговоров: «
– О, очнулся наш герой! – усмехнулся доктор, подходя ко мне. – Ну, как ощущения, молодой человек? Голова не кружится? Горло не болит?
– Ну, кажется нормально… – прохрипел я, тут же почувствовав, что связки у меня как раз саднят.
– Небольшое ощущение покалывания – это нормально. Главное, старайтесь беречь шею. У вас в гортани вшит главный жучок.
В глазах у меня снова слегка потемнело, но я заставил взять себя в руки и сесть.
– А… там? – задал я мучивший меня вопрос.
– А там
, Андрей, ваша страховка. Ходить в ближайшее время в туалет нельзя. Но если будет сильно беспокоить, постарайтесь додержаться хотя бы до попадания в место назначения.– Понятно.. Запихнули все-таки… – насупился я, но тут Честных положил мне руку на плечо и легонько сжал:
– Придется потерпеть, Открыватель. Во имя главной цели. Если все пройдет по сценарию, то долго мучиться вам не придется. По крайней мере, хочется на это надеяться.