Читаем Отмена всех ограничений полностью

Отмена всех ограничений

Проклятый бред законов, норм и догм толкает нас в Средневековье! Все плохо! Вечное стремление регламентировать все превращает людей в конченых придурков. К чертям собачьим гнилые порядки! Революционные призывы и сенсационные факты! Да здравствует свобода и вольность! Да здравствует хаос и анархия! Да здравствует буря и натиск! Взойдет она, звезда пленительного счастья, и люди воспрянут ото сна, и на обломках кретинизма напишут наши имена!Содержит нецензурную брань.

Максим Валентинович Мараев

Поэзия / Стихи и поэзия18+

В оформлении обложки использована фотография автора

Часть первая

Ручей в пустыне

Когда от рака умирают,

Неплохо было б облегчить

Людей мученья. Ведь страдают

От болей адских. Усыпить

Несчастных нужно без боязни

И в рай отправить навсегда.

Не надо здесь душевной казни -

То православия бурда.

Но депутаты шум поднимут,

Ведь богом данную нам жизнь

Придурки эти не отнимут

С кошмарным гиканьем “Не киснь!”

Но если парень инвалидный

Не может больше бытие

Терпеть в судьбине незавидной,

Имеет право житие

На добровольческой основе

Одним уколом прекратить.

В умах план сей давно не внове,

Однако матом лишь покрыть

Мещанам бы и выжечь в корне

Идею смелую и жрать,

На обывательском валторне

Запев шарманку. Вашу мать,

Не надо здесь распространяться,

Что жизнь – величественный дар;

Идите с жизнию брататься,

Когда фонтаном бьет угар.

Терпеть мученья не обязан

Никто по прихотям таким.

С дебильным обществом повязан,

С моралью ложной. Лишь одним

Больным весь спектр мук известен.

Слова их – истина вдвойне.

Услышьте их. Предельно честен

Их крик души в гнилой войне.

Катитесь к черту, моралисты,

В свой православья полный мир.

Пустите души на цветистый,

Незамутненный райский пир!

О пользе мата

Всем нужен мат без исключенья,

Он речи делает живей,

Тем паче бесит то верченье,

Что этикетский прохиндей

На телевиденьи устроил,

Запикав данные слова.

Лавину глупых норм построил,

С которых хочется в дрова

Напиться пивом и ругаться.

Во всех публичных интервью

Должны миряне пресмыкаться.

Еще сильнее стресс залью.

Нельзя на радио ругаться,

На встречах важных и в кафе;

Да с этих правил заманаться

В своих всем можно галифе!

Нельзя девчонкам это слушать,

Для президентов мат – табу;

Пришла пора каркас разрушить,

Видал я правила в гробу!

Спонтанный мат – души явленье.

Он выражает в тот же час,

Что хочешь ты с дичайшим пеньем

Швырнуть навеки в кодлу масс!

Ругаться матом – это честно.

Нутром при мате не кривишь.

Политиканы все нелестно

Должны вопить врагам “Пиздишь!”

От правил комплекс возникает,

Он плечи холодом обдаст,

Ведь со свободой убывает

В душе людей энтузиаст.

Цветы в душе цветут тогда лишь,

Когда безбрежен горизонт

Свободы воль. Тогда запалишь

Огонь и всех возьмешь на понт!

Мне бы к натуристам

В кафе раздеться догола,

Нещадно шмотки скинув!

Мечты рутина увела,

Безжалостно отринув

Свободу духа в людях всех,

Что утром на работу

Спешат в метро в планктонный цех

Под тяжестию гнета.

Не хватит духа у меня

Раздетым встать прилюдно.

Не смог бы я запрячь коня

В сей битве многотрудной.

Сраженье с комплексом вины

Замучает немедля.

Но натуристы-то полны

Широкой воли вепря!

Людей поступки против всех

Бесстрашно в бой вступают,

Что сразу ясно – неумех

Свободы не прощают.

Я белой завистью им всем

Завидую ретиво,

Под гнетом жизни скучных схем

Протест ведя учтивый.

Когда идет какой-то мэн

Без всяких серых тряпок,

У окружающих вмиг ген

Бросанья в парня тапок.

Его немедля зачморят

За это поведенье.

И всякий станет на свой лад

Читать ему ученья.

Вам неприятно коль смотреть,

Не надо это делать,

А чтобы праведно пыхтеть,

Не требуется смелость!

Рабы привычек и властей

Не в силах и представить,

Что есть на свете тип людей,

Которым дух направить,

Что жрать для каждого из нас.

Под дулом осужденья

Летят упорно в Монпарнас

В объятья возрожденья

Поступков истинных души,

Что Нобеля достойно.

За правдой жизни поспеши

На шабаш сей убойный!

Я буду рад увидеть их

На улицах и в зданьях.

Внесут нагие пусть свой штрих

В ментальность тараканью!

Неужто русским мужикам

Постыдно голых женщин

Узреть на улицах? То срам

Для тех лишь деревенщин,

Что родились в такой среде,

Стабильность коей лишь бы

У населения в узде

В башку вбить адски трижды.

Не будет пагубной вины,

Узрим коль голых теток.

И сразу острой новизны

Убавит тема. Кроток

Насильник станет в тот же час,

Лишится он стремленья

Валить девчонок на матрас

Без кралей разрешенья.

Вокруг и так полно особ,

Что похоть усмиряют.

При виде тел зараз озноб

Маньячный пропадает.

Хотел бы с ними я дружить,

Чтоб комплексы из детства

Навек в характере изжить

Для скованности бегства!

Мавзолей на кирпичи

К чертям собачьим раздолбайте

Гробницу Ленина в Москве!

Могилу мигом разбирайте

Назло зюгановской молве!

В уме своем Ульянов правду

Оперативно нам принес;

Коммунистическую раду

На управление вознес.

Мечты о праведности жизни

Нельзя постыдными назвать.

В итоге ж горе всей отчизне

Чинила ленинская рать.

На ум приходит Черномырдин:

Ведь получилось, как всегда.

Большевиков как будто Один

Примчал злым ветром на года.

В конце-концов гораздо больше

Ульянов минусов принес.

Тем паче видеть гроб сей дольше

Москве нельзя. Плохой видос

На камни сумрачные эти.

Втоптал Россию парень в ад.

В их большевистском винегрете

Мы прозевали райский сад.

И в наше техно-инфовремя

Египтом сильно отдавать

Весьма невыгодное бремя.

Довольно почести кидать.

Мейнстрима город и искусства,

Мечтаний западных полно;

В Москве читают люди Пруста

И смотрят странное кино.

А этот парень в Мавзолее

С прогрессом входит в диссонанс.

Пришла эпоха Водолея,

Пахнул нехило Ренессанс.

Воняет старая гробница

Невыносимо затхлым мхом.

Напела будущего птица,

Что труп на площади – дурдом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги / Поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Фантастика / Поэзия / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия